– За что? За государственную измену? – уточнил он, причесывая растрепанные волосы гребнем. – За это нас в тюрьму не посадят.
– Правда?
– Нас просто пристрелят.
– Да, а успокоить ты умеешь.
– Я стараюсь видеть плюсы в любой ситуации. – Кашмир засунул большие пальцы за брючный пояс. – Ну, а теперь, если вы не очень жалеете по поводу того, что между нами ничего не произошло…
Я бросилась из каюты прочь, а вслед мне донеслись раскаты веселого смеха.
День выдался чудесным. Голубой купол неба, чуть бледнея у горизонта, отражался в сапфировой глади бескрайнего моря, делая ее синеву еще более сочной и глубокой. На песчаную отмель накатывались ровные белопенные валы, а чуть дальше от берега, у кораллового рифа, теснились рыбацкие каноэ. Воздух был кристально чист и прозрачен. Легкий ветерок покрывал зеркальные воды лагуны едва заметной рябью.
Би и Ротгут ремонтировали рыболовную сеть. Увидев меня, Ротгут широко улыбнулся.
– Отправляйся готовить завтрак, – сказала, легонько пихнув его, Би.
– Еще рано! – возмутился тот.
– Приготовь что-нибудь такое, на что нужно много времени.
Ротгут закатил глаза и зашагал на камбуз. Проходя мимо меня и направляясь к палубному люку, он ободряюще поднял вверх большие пальцы.
Стараясь не наступить на сеть, я сняла свою просохшую одежду, теплую от солнечных лучей.
– Вижу, слухи на борту распространяются быстро, – промолвила я.
– В этом нет ничего удивительного, – усмехнулась Би. – Между прочим, у этого парнишки совсем нет скота.
– И что?
– И то. Чтобы жениться на Айен, я заплатила выкуп в тринадцать коров, хотя цена составляла только десять. Но ты бы видела, как она танцует! Она двигалась так, словно…
– Знаю, знаю, – кивнула я, прервав Би. У меня не было времени выслушивать всю историю. – Но мы с Кашмиром просто друзья.
Она поджала губы и посмотрела на меня с недоверием.
– Да-да, не сомневайся, – подтвердила я. – И к тому же танцую я просто ужасно.
– Наверное, тебе следует раздобыть хоть немного скота.
– Где же, интересно, я буду его держать?
– Скот – метафора, обозначающая некую материальную ценность, Никси.
– Понимаю, – кивнула я и рассмеялась. – Извини.
– По крайней мере, до тех пор, пока ты не устроишься где-нибудь в таком месте, где будет достаточно травы.
Я замерла, держа в руках стопку просохшей одежды.
– А кто сказал, что я собираюсь где-то обосноваться?
– К этому стремятся большинство людей.
– Но не ты.
– Я тоже стремилась. Но теперь у меня не осталось скота ни в прямом смысле, ни в переносном. Как же я могу жениться? К тому же Айен будет ревновать. – Подмигнув мне, Би потянула за веревку, затягивая очередной узел, и веревка лопнула у нее в руках. – Ох! Айен, прекрати! Видишь, что творится, Никси?
– Никакой скот мне не нужен, потому что нигде обосновываться, как ты выражаешься, я не собираюсь.
Би фыркнула.
– И нечего надо мной смеяться.
– Я вовсе не смеюсь. Это Айен.
– А ей давно пора перестать хулиганить, – сказала я, снимая с бортового ограждения последнее платье.
– Я ей то же самое говорю, да разве она послушается? – Би покачала головой. – Меня никто не слушает. Возможно, тебе следует спросить совета у твоей матери.
Я нервно сглотнула:
– Она не разговаривает со мной так, как Айен с тобой.
– Тогда я попрошу капитана, чтобы он побеседовал с ней.
– С ним она тоже не говорит.
– Ошибаешься.
– Значит, он тоже не прислушивается к ее советам.
Из люка на палубу поднялся нарядно одетый Кашмир. Не обращая внимания на наши взгляды, он направился к капитанской каюте и постучал в дверь. Она открылась, и Кашмир вошел внутрь. Мы замерли, ожидая, что из каюты раздастся возмущенный крик, но этого не случилось.
– Хорошо, что твой отец не возражает, – произнесла Би.
– Не произошло ничего такого, против чего он мог бы возражать!
Я отнесла высохшую одежду в свою каюту. Потом взяла из чистой стопки желтое платье из набивной ткани с цветочным рисунком, которое шло мне больше, чем сарафан. Надев его через голову, я задумалась. Предположения Би почему-то вызвали у меня раздражение, хотя они были вполне естественными. Я провела в каюте Кашмира ночь. С точки зрения остальных членов экипажа, это свидетельствовало о наших отношениях – даже если за всю ночь мы с ним даже не поцеловались.
Кстати, ночью был один момент, когда это могло произойти. Каш отпустил какую-то шутку. Я повернула голову, чтобы ответить, и наши взгляды встретились. В ту секунду передо мной открылись новые, неизведанные горизонты. Какие неведомые мне земли, какие миры могла бы я открыть, если бы преодолела разделявшие нас несколько дюймов? Да, я помнила совет отца, который он повторял множество раз, – не сближаться слишком сильно с другими людьми. Однако искушение было очень сильным. Каш, наверное, ощутил то же, что и я. Глаза его расширились, но он не наклонился вперед, хотя и не отвернулся. Счел, что принять решение следовало мне.
Я принялась размышлять, что будет правильнее – заняться складыванием и развешиванием чистой одежды или пойти позавтракать. Внезапно через открытый иллюминатор с пристани до меня донесся собачий лай, который почему-то показался знакомым.
– Гав! Гав-гав!
