– Понимаю. – Блэйк задумчиво потрогал нижнюю губу, а затем снова подставил мне согнутую руку. – Тогда, если не заняты, позвольте мне компенсировать вам появление на борту Билли, который не дал вам спокойно позавтракать. Здесь неподалеку есть кафе.
Я немного поколебалась, не зная, насколько удобно будет принять приглашение Блэйка Харта, но потом отбросила сомнения и положила ладонь на его локоть. В конце концов, я тоже могла попробовать разведать обстановку, как Каш и Слэйт. Где-то в доме Блэйка спрятана карта. Если мне удастся выяснить, где именно, нам, возможно, не придется дожидаться бала.
МЫ СПУСТИЛИСЬ ПО ТРАПУ. Это оказалось нелегким делом, поскольку он был узким для двух человек, один из которых держит другого под руку. Я легко могла шагнуть с трапа на пристань без помощи Блэйка, но все же оперлась на его ладонь, невольно удивляясь мозолям от карандаша или ручки на его пальцах.
Блэйк намотал поводья лошади на свободную руку, и мы зашагали по улице, а следом за нами затрусил Билли. Мозг мой лихорадочно работал: хотелось выяснить у своего спутника, где спрятана карта, принадлежащая его отцу, подлинная ли она, да и существует ли вообще. Но как это сделать? Во-первых, он мог не знать ответов на интересующие меня вопросы. А во-вторых, они показались бы ему подозрительными. Трудно было представить, что человек с таким открытым и честным лицом, как у Блэйка, мог стать участником заговора. Вероятно, мистер Д. не случайно недвусмысленно дал понять, что о встрече на корабле не должен знать никто.
– Кстати, я нашел Александра Сатфина, – неожиданно произнес Блэйк. – Он топограф в одной конторе на углу Куинс и Ричардс, на втором этаже.
Я удивленно заморгала. Собеседник, видя мое изумление, улыбнулся:
– Я не имел бы права называть себя экспертом, если бы не мог ответить на ваши вопросы.
– Большое спасибо.
– Не стоит благодарности. Но у меня к вам тоже есть вопрос. Как вас зовут?
Я на мгновение задумалась, пытаясь сообразить, нужно ли говорить молодому человеку правду, и в итоге пришла к выводу, что обманывать его не следует – ведь мистеру Д. мое имя уже известно.
– Меня зовут Никс Сонг.
– Никс? – Молодой человек склонил голову набок. – Интересно.
– Так звали русалку в германской мифологии, – пояснила я. – Она заманивала мужчин в озеро и топила их.
– В местной мифологии тоже есть духи воды, с внешностью ящериц.
– Значит, заманивать мужчин им труднее.
– Зависит от того, о каких мужчинах идет речь, – заметил мой собеседник, чем меня рассмешил. Затем он с показным сожалением потупился и добавил: – А вот меня, к сожалению, назвали в честь дяди.
– Того, который умер? – уточнила я и сразу пожалела о своих слова. Улыбка с лица мистера Харта исчезла. Мне следовало немедленно загладить допущенную бестактность: – Мне… очень жаль, Простите. Понимаете, я много времени провела в открытом море…
– Нет-нет, ничего страшного! Я не был знако́м с дядей, хотя моя мать говорит, что я похож на него.
На пьяницу, наносившего на карту бары и опиумные курильни? Странно, подумала я, но не выразила свои сомнения вслух.
– Похожи на него? В каком смысле?
– Я тоже имею склонность к изобразительному искусству. Отец не в состоянии нарисовать на бумаге даже простой квадрат. Но… скажите, откуда вы узнали о том, что мой дядя умер?
Я замялась, не зная, что ответить.
– Кажется… прочитала об этом в газете, – с трудом выдавила я.
– Наверное, это был очень старый номер, – с явным недоверием произнес Блэйк.
– Э-э… да. Хотя нет, постойте. Это была не газета. Теперь я вспомнила. Об этом упоминал ваш отец. Он обсуждал с моим отцом какие-то дела и сказал, что с вашим дядей случилось несчастье.
– Вы встречались с моим отцом?
– Э-э… нет. Собственно, о смерти вашего дядюшки я узнала не от вашего отца, а от одного человека, общего друга вашего отца и моего. Он приходил к нам на корабль. Но я понятия не имею зачем, – пролепетала я, надеясь, что новых вопросов не последует.
Черт, черт, черт.
– Вероятно это как-то связано с сегодняшней прогулкой капитана вашего корабля?
– Трудно сказать, – пробормотала я.
– Что ж, в любом случае это хорошая новость. – На губах Блэйка вновь появилась улыбка. – Ведь это означает, что вы какое-то время пробудете в Гонолулу. Ну, вот мы и пришли.
Блэйк Харт открыл передо мной дверь заведения «Кофейня Нолта». Умница Билли даже не сделал попытки следом за нами прошмыгнуть внутрь. Он потрусил следом за вышедшим на улицу клиентом, державшим в руках бисквит. Блэйк заказал нам кофе и ячменные лепешки. Мы уселись в конце длинного стола, за которым уже расположились несколько человек: молодой джентльмен, читающий газету; двое матросов, глядящих в чашки с исходящим паром кофе мутными нетрезвыми глазами; и какой-то старик, потирающий шишковатые суставы пальцев. Блэйк долил в свою чашку немного молока, что придало напитку цвет кленового сиропа. Я же предпочла черный кофе – без каких-либо добавок.
– Значит, ваш дядя тоже был художником? – спросила я.
