В задачу Ротгута входило, оставшись на джонке и стоя у ее руля, вместе с терракотовым экипажем, тоже имевшим при себе оружие, наблюдать за ситуацией в порту Гонолулу. Данная часть плана была рассчитана на тот случай, если королевские гвардейцы, опомнившись, попытаются предпринять какие-то активные действия.
– А в чем состоит моя функция? – спросила я Слэйта, когда прямо по курсу показались огни Гонолулу.
– Ты будешь наблюдать за операцией.
– То есть как?
– Тут дело серьезное, Никси, – произнес Слэйт, проверяя револьвер, который он взял на время у Би. На руках у него были перчатки с обрезанными «пальцами» – он надел их, чтобы скрыть татуировки на тыльной стороне ладоней. – Мы не знаем, что произойдет. Я не могу допустить, чтобы ты пострадала.
– Ты же сказал, что никакого кровопролития не будет.
– Я сказал, что мы не собираемся никому причинять вред. Но это не значит, что у наших противников не может возникнуть желание причинить ущерб нам.
– У нас пятьдесят с лишним воинов…
– Я не разрешил бы тебе покинуть корабль, даже если бы в нашем распоряжении имелись бронетранспортеры.
– Обычно ты не возражал против моего участия в рискованных делах.
– Верно. В последнее время я очень корю себя за это. Особенно после вашего визита в гробницу.
Внезапно я вспомнила о помешавшемся от голода и погибшем при нападении на нас ремесленнике, и охота спорить у меня пропала.
– Не беспокойтесь,
– Просто… просто не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – сказала я, взяв его руки в свои.
Кашмир улыбнулся и, прижавшись лбом к моему лбу, высвободил одну руку и осторожно погладил меня по затылку. Его рубашка на груди слегка раскрылась, и я увидела под ней кевларовый бронежилет.
– Не знала, что у нас есть такие, – сказала я, отстранившись.
– Только один. Капитан настоял на том, чтобы его надел я.
– Вот как?
Я посмотрела на отца. Он тут же отвернулся, сделав вид, будто не смотрит в нашу сторону.
Кашмир ласково провел пальцами по моему лицу:
– Не переживайте. Если нужно, я закрою его своим телом.
– Кашмир…
– Перестаньте, или я сам начну нервничать. Будет лучше, если вы поверите в нас.
– Ты прав. Прости меня. – Я посмотрела в зеленые глаза Кашмира. – Все будет хорошо.
Операция началась именно так, как планировалось: вечером того дня, когда «Аламеда» отправилась на восток, в сторону Америки, большая парусная джонка с надписью «54» в носовой части заняла ее место у причала. Комендант порта был связан, как только оказался на ее борту, – револьвер оказался достаточно сильным аргументом, чтобы убедить его не оказывать сопротивления.
Когда Слэйт и Кашмир двумя колоннами повели терракотовых воинов через территорию порта, моряки и рыбаки разбежались кто куда. В это же время из тени вышел человек в измятой шляпе с широкими полями, надвинутой на лоб. Нижняя часть его лица была обвязана носовым платком. Мистер Харт вступил в игру.
Слэйт и Харт остановились в метре друг от друга. Ни один из них не протянул другому руку. Оба не произнесли ни слова. За спиной Слэйта горели красным огнем глаза глиняных воинов. Затем Кашмир поднес к губам раковину, и раздался низкий, хриплый рев. Уверена, что у многих в тот момент по спине побежали мурашки – Кашмир много тренировался, чтобы достичь нужного эффекта.
Затем глиняный генерал стал бить в барабан. Он хорошо усвоил несложный ритм – раз-два, раз-два, – и терракотовые солдаты мерно зашагали по улицам Гонолулу, а я осталась на джонке вместе с Ротгутом и терракотовыми моряками.
Прошел час или немного больше. Как только тяжелая поступь терракотовых воинов и трубные звуки, извлекаемые Кашмиром из раковины, затихли вдали, мне показалось, что я буквально слышу, как досужие языки разносят по городу удивительную новость о случившемся. Время от времени, издавая невнятные звуки, давал о себе знать связанный комендант порта, безуспешно пытавшийся освободиться от пут.
Вскоре я начала терять терпение. Я прекрасно понимала, что мало похитить сокровище – следовало еще спрятать его. Кашмир сказал, что на погрузку золота должно уйти не более часа. Ротгут, забравшись на площадку впередсмотрящего, хорошо видел окрестности и не мог не заметить, как цепочка факелов потянется из города в долину. Я ждала от него условного сигнала, но его все не было.
Затем в темноте раздался стук копыт. Где-то по улице проскакал одинокий всадник. Кто это был? Одинокий страж, самый храбрый из королевских гвардейцев? Какой-нибудь безумный газетный репортер?
Мы с Ротгутом переглянулись. Он покачал головой – как мне показалось, с сочувствием. Чуть приподнявшись, я выглянула из-за борта на пристань и похолодела.
– Нет, – прошептала я и снова присела. Однако ошибка была сделана. Стук копыт приблизился.
– Эй, ты! – разнесся в ночной тишине голос Блэйка. – Вставай! Я тебя видел!
