Я частично лежу на ней, и крепко обнимаю, когда проваливаюсь в сон.
– Ты собираешься спать на мне? – спрашивает она, но я слышу улыбку в ее голосе.
– Это удержит тебя от побега посреди ночи, – бормочу в ее волосы.
– Ты же помнишь, что это мой дом, да? – спрашивает она с зевком.
– Если бы ты только знала, сколько раз я пометил это дом, то не говорила бы этого.
Я слышу ее гудящий, вопросительный звук, но мы оба засыпаем раньше моего ответа.
Глава 5.
Кас.
Теплые пальцы проходятся по шрамам, расчерчивающих мою спину, за которым следуют мягкие
губы. Нежные поцелуи касаются каждого рваного шрама, отчего мое сердце сжимается в груди.
– Ты получила их на службе в ВВС? – спрашивает он, напоминая мне о том, что знает обо мне
больше, чем я о нем.
– Нет, – отвечаю честно. Обычно люди не видят моих шрамов. Большая часть моего секса – быстрая и
спешная, иногда даже не до конца раздеваясь. А сейчас я лежу, обнаженная в своей постели, с
мужчиной, который едва ли оставил мне немного места.
Чувствую, как его тело накрывает мое после моих слов.
– Полагаю в той папке на меня у тебя не все детали моей жизни.
– Ты получила их занимаясь херней для клуба?
– Херней для клуба? – огрызаюсь я, давая распробовать свои слова и понять ему, что лучше следить за
своим языком.
– Просто ответь мне, Макензи, – произносит он, оставляя еще один поцелуй на моих шрамах. Его
губы расслабляют мое напряжение. Он переживает.
– Нет. И не оттуда тоже.
– Ты хочешь, чтобы я вытягивал из тебя правду? – спрашивает он, проводя языком вдоль еще одного
шрама, вызывая мой стон. Я поняла, что для него это такая игра. Ему нравится дразнить мое тело,
чтобы я рассказала ему все, что он хочет услышать. Это должно вывести меня из–за того, что у него
это получается, но я солгу, если скажу, что мне это не нравится. Мое тело жаждет его, как ничего и
никогда прежде. Я обнаруживаю в себе то, что позволяю ему вольности, которые не позволяла ни
единой душе.
– Я получила их до ВВС.
– Но тебе было восемнадцать, когда тебя завербовали.
– Было,– подтверждаю я, позволяя ему увидеть часть себя, о которой знают только несколько.
– Ох, Макензи, – он выдыхает в мою спину, осыпая поцелуями мой позвоночник, и дает мне понять,
что шрамы не меняют его отношения ко мне. Что они ему не противны. Он может изменить свое
мнение, когда узнает, что я сделала за эти шрамы. Он может отшатнуться от того уродства, частью
которого я была. Это горькое напоминание того, что все, что с ним здесь – не настоящее. Что я здесь
для того, чтобы выяснить, что он знает обо мне, и даже если он отрицает это, он, наверняка, здесь,
чтобы закрыть свое дело.
– Поделись со мной этим, – просит он, как будто это так легко. Как будто он имеет на это право.
– Я не стану ничем делиться с тобой. Я не доверяю тебе. Да я даже сомневалась, что ты наденешь
чертов презерватив.
Внезапно, я оказываюсь на спине, а он нависает надо мной, его напряженный серый взгляд впился в
меня.
– Завязывай с этим, Макензи. Я же сказал тебе – это не игра. Я хочу тебя. К черту дело, – он
наклонился ко мне, так что мы оказываемся нос–к–носу. – И что касается презервативов, тебе лучше
привыкнуть к их отсутствию, потому что это не изменится. Не пытайся избавиться от меня. Я буду
иметь тебя без презерватива, заполняя твою маленькую, горячую киску
что ты никуда не денешься от меня. Ты – моя.
Все мое тело настораживается после его слов, вызывая у меня сердечный ритм, как будто я на
задании. Было бы удивительно, если бы это не испугало меня до чертиков. Винсент может оставить
после себя другого рода шрамы. Те, которые уничтожат меня изнутри. Трудно поверить в то, что он
говорит.
През дал мне краткое досье на него, перед тем как я уехала из клуба. Он – отмеченный наградами
агент ФБР, который быстро поднялся по служебной лестнице. Движущая сила, не остановится ни
перед чем, чтобы добиться того, чего хочет. Вопрос в том, чего он хочет больше: меня или дело?
Сама мысль, что я могу быть превыше всего для него очень сладкая на вкус, что я отталкиваю ее в
сторону. Я никогда не была превыше всего для кого–то в своей жизни. Даже для своих братьев, клуб –
превыше всего, но Винсент вызывает ощущение, что я стану для него всем.
Как будто я – это два разных человека. Один хочет уступить Винсенту и поверить его словам. Он
смотрит на меня так, будто я – его все, будто он сделает ради меня все, и это опьяняет. На меня никто
не смотрел так раньше.
Другая часть меня знает, что это слишком хорошо для правды. Что агент ФБР не сможет закрыть
глаза на то, что я сделала. На то, что я сделаю. Будет ли он пытаться изменить меня? Не прошло и
двенадцати часов, как я предложила убить десяток человек. С Винсентом или нет, это предложение
все еще в силе.
Закрытые глаза никак не помогают шквалу чувств, которые обрушиваются на меня, я все равно
чувствую его запах. Тонкий аромат его тела, смешанный с запахом нашего секса,
