Ассоль показалось, что луч прожектора буквально прорезал густое зеленоватое марево, и в полосе света она действительно заметила корабль. Паруса его повисли лохмотьями, одна мачта была сломана, и вообще судно являло собой жалкое зрелище, будто всю ночь боролось с бурей, хотя Ассоль точно помнила: накануне ночью был полный штиль.
Ей хотелось получше рассмотреть, кто же пришёл в их порт на этот раз, но звуки внизу отвлекли Ассоль.
Она взяла фонарик, подняла его за ручку на уровень головы и поспешила вниз. Странные шорохи раздавались из главной комнаты. Там спал отец.
Неужели забрались воры? Но ведь брать у них нечего. Да и как злоумышленник смог пройти, если они с Эглем соорудили защиту из гарпуна.
А может, оружие уже вонзилось в проникшего, потому-то он так жалобно стонет и шепчет.
Сначала Ассоль не разбирала слов, только шёпот, вязкий, как давешний туман, затекал в уши, обволакивал мозг, проникал в каждую клетку, вибрировал в ней. А потом она услышала — тихое, но настойчивое:
— Иди ко мне.
И противиться этому приказу было невозможно, он словно исходил из недр её же существа, был самым правильным и нужным. И она, как бабочка, летела на зов.
Наконец вбежала в комнату и… обомлела.
Прямо перед ней стоял капитан того удивительного судна, что недавно подманило её алыми парусами. Стоял и улыбался, совсем такой, как приходил во снах: высокий, симпатичный, открытый.
Её сердце забилось пойманной пичужкой. Неужели случилось?! Неужели пришёл?! Предначертание ошиблось насчёт Грэя (недаром же она равнодушна к нему?)!
Душу наполнило ликование. А капитан улыбнулся ещё сильнее, и пусть его гримаса сейчас больше походила на хищный оскал, Ассоль отбросила всякие сомнения и шагнула к нему.
— Идём, — сказал он, и слова его булькали, будто вода в узком бутылочном горлышке.
Ассоль не стала спрашивать: куда. Она доверчиво вложила пальчики в протянутую ладонь и поняла, что пойдёт с ним и на край света.
Никогда прежде ей не было так спокойно и хорошо. Может быть потому, что нынче вершилась её судьба.
Однако когда капитан свернул туда, где, будто дыры в сыре, зияли пещеры и ветвились катакомбы, Ассоль заволновалась. Место это слыло гиблым, недобрым; все жители Каперны старались обходить его седьмой дорогой. Рассказывали, там пропадали люди и водились призраки.
— Зачем ты ведёшь меня туда? — всё-таки не удержалась и робко спросила Ассоль.
— Так нужно… — пробулькал капитан. Движения его к этому времени сделались какими-то рванными, будто кто-то дёргал за ниточки марионетку, притом дёргал весьма неловко, так, что кукла выглядела бьющейся в конвульсиях. Глаза капитана бегали, и от открытого, доброго взгляда, который прежде ласкал Ассоль, теперь не осталось и следа.
Остановившись перед одной из пещер, капитан воровато оглянулся, потом — грубо и бесцеремонно втолкнул девушку внутрь, ухмыльнулся от уха до уха и начал меняться.
Морок слетел с Ассоль раньше, чем псевдокапитан успел принять свой настоящий облик.
И если тогда, в амбаре, банда Хина Меннерса напугала её до слёз, до паники, то нынешний страх лишал способности шевелиться, связно мыслить, что-либо предпринимать.
Она просто стояла перед ним столбом и хлопала глазами, бормоча, как заведённая:
— Нет-нет-нет…
А мерзкие, осклизло-прозрачные ложноножки ползли к ней, вытягивались, как канаты, норовили оплести.
Но чёрная тень метнулась так быстро, что Ассоль едва смогла заметить, но гадкое щупальце не коснулась её. Как только явился нежданный спаситель, вернулась способность двигаться и пугаться по-настоящему. Девушка увидела, как ложноножка, отделённая от студенистого тела, забилась, заметалась по полу пещеры. Вскоре за ней последовала другая и третья.
А после раздался разрывающий перепонки визг.
Ассоль зажала уши и юркнула за ближайший выступ скалы. Несколько мгновений она сидела неподвижно, пока её сознания не коснулся холодный и злой сейчас голос, потребовавший:
— Убирайтесь отсюда немедленно, нереида!
Но там, в голове, она осмелилась возражать ему:
— Нет! — будто чувствовала: нужна здесь! Без неё он погибнет.
Ассоль даже набралась духу и высунулась из-за камня.
В битве образовалась временная передышка, и Грэй сейчас стоял, привалившись спиной к ближайшему сталактиту, прикрыв глаза. Девушка заметила, как тяжело вздымается его грудь, а на плече, окрашивая одежду кровью, зияет рваная рана. Девушка сразу догадалась о её природе и охнула, закрыв рот рукой. Они с Эглем установили сложную конструкцию из двух гарпунов: пока злоумышленник уворачивался от первого (вернее, если ему это удавалось), то второй в это время впивался в плечо.
Значит, Грэй переживал о ней. Прибежал на маяк, и…
Додумать она не успела: пещёру сотряс странный, будто глубинная вибрация, рёв. Задрожали стены, посыпались мелкие камни, затрепетала и Ассоль. Ибо на свет, что пробивался через узкую расщелину входа, выползло чудовище, которое невозможно было даже представить в самом кошмарном сне.
