И так же, как и я только что, начала оглядываться по сторонам.
Первым сообразил Антон. Подойдя к окну, он распахнул шторы и присвистнул.
– Пошли с балкона посмотрим, – крикнул он уже на бегу, поднимаясь по лестнице.
Вот же неугомонный. Хотя, он прав. Такое стоит увидеть во всей красе.
Утром на Сахалине свежо. Выйдя на балкон я прижал Аю к себе, обняв руками, и мы вместе любовались её истинно Императорским камонтоку.
Огромным.
Полностью закрывшим собой далеко не маленький особняк.
– Вот вы где, а я вас по всему дому ищу, – услышал я за спиной голос Светланы, – Олег, ты мне срочно нужен. Крайне срочно и прямо сейчас, – как-то слишком уж исступлённо и лихорадочно проговорила Светка, и ухватив меня за руку, потащила с балкона, наплевав на все правила приличия.
Полуобернувшись, я успел только пожать плечами и вытаращенными глазами показать оставшимся на балконе Антону и Аю, что сам ничего не понимаю.
Притащив меня в свою спальню, Светка с размаху захлопнула дверь, и с рычанием набросилась на меня, сдирая одежду так, что только пуговицы от рубашки полетели в разные стороны.
– Императорское Камонтоку определённо имеет ярко выраженный побочный эффект, – успел подумать я, пытаясь на ходу выпрыгнуть из брюк.
БКП – наш Большой Коварный План мы додумывали уже вчетвером. К нам с Антоном присоединились Шабалин с Алябьевым, и во многом благодаря их замечаниям и предложениям План засверкал, как отлично огранённый бриллиант.
Вылет будет происходить в два этапа. Сначала мы совершим относительно короткий перелёт в Южно-Курильск, а оттуда предстоит сложнейший многочасовой ночной полёт над океаном. Для навигации наши штурманы располагают частотами многих радиомаяков, включая маяки островов Хоккайдо и Хонсю.
Спасибо Владивостокскому штабу флота и их отделу разведки. Они поделились с генералом Алябьевым частотами и сигналами радиомаяков на японской территории, а то нам бы туго пришлось. Слишком большие расстояния получаются, чтобы надеяться на уверенный приём своих сигналов из Владивостока, с Находки и с Южно-Курильска.
К счастью, в Японии мореходство развито, и на островах постоянно работает больше двух десятков таких устройств, круглосуточно передающих специальные сигналы для морской навигации.
В Южно-Курильске у нас трёхчасовая остановка. Заправляемся «под пробки» и перепроверяем прогнозы синоптиков. С ними, с этими прогнозами, пока всё плохо. На составленную скудными метеорологическими постами Курилов и Сахалина карту ветров можно рассчитывать лишь предположительно.
Но есть один крайне важный момент.
Тайфуны.
В это время года они часто обрушиваются на острова. На любые. И на наши Курилы, и на японские Хонсю и Хоккайдо.
Так вот, по утверждению синоптиков, в ближайшие три дня нам ничего не грозит. Будь у них прогноз иной и вылет нам пришлось бы отменить.
Мои дирижабли могут многое, но их возможности не безграничны. Порывистые штормовые ветра могу в клочья порвать мягкую обшивку дирижабля, которая не везде прикрыта алюминиевыми щитами их полужёсткого корпуса. Скажу больше, попади дирижабль просто в шквалистый ветер, и самое лучшее для него будет встать носом к ветру, пытаясь найти в это же время более или менее спокойный горизонт высот. То есть, попытаться быстро использовать вертикальный манёвр, и не дать порвать себе боковины.
Из Южно-Курильска мы вылетели под вечер.
Мой дирижабль летит первым во всём клине. У меня, кроме двух штатных пилотов, людей на борту минимум. Я, Аю и Алябьев, которого я очень не хотел брать с собой, но пришлось. Он теперь в одном лице и наш штаб и координатор.
Если наши пять дирижаблей представить в виде военизированного соединения, то мой «Кречет» сейчас выполняет роль флагмана. А если посмотреть на меня со стороны, то надеюсь, никто не заметит, что отдельно взятому князю сейчас, прямо скажем, не совсем комфортно. Да что там, я откровенно волнуюсь. Я же не легендарный герой, из тех, что готовы без страха и упрёка ни за что голову сложить. У меня дел впереди столько намечено, что умирать мне пока противопоказано.
Так что лечу я себе и на политические темы размышляю. Мы с Антоном разобрались, можно или нет мне с Японией воевать. Оказывается, можно. Сёгунат пока никто за власть и государство не признал. Нет у ни послов, ни правительственных полномочий. Может, у Японской Империи послы где и были, но никак не у нас в России. А у сёгуната их и подавно нет нигде. Для меня, как для мужа потенциальной Императрицы, так они вообще бандиты, а я всего лишь восстанавливаю законную власть единственной наследницы погибшего Императора, при поддержке Кланов Хоккайдо.
– Что, князь, готовы? Подлетаем уже. Два дирижабля только что отделились от нас и к острову пошли, – негромко проговорил Алябьев, оглядываясь на прикорнувшую в уголке дивана Аю.
