В сотый раз я взглянул на карту, хотя и так всё помню. Боевая звезда архимагов скоро долетит до небольшого островка, расположенного прямо перед входом в Токийский залив. Есть там один замечательный вулканчик, время от времени просыпающийся и проявляющий активность, а моя первая цель – база морской пехоты рядом с вулканом Фудзияма.
– Готов, – выдохнул я, с хрустом разминая стиснутые в замок пальцы.
Действующий стратовулкан Фудзияма находится в девяноста километрах к юго-западу от Токио. Его высота почти три тысячи восемьсот метров. Сама гора Фудзи расположена в районе многолетней вулканической активности, поверх нескольких древних вулканов.
Где-то недалеко от восточного склона вулкана должен быть военный городок, который уже скоро можно будет начинать высматривать. Морская пехота. Силовой оплот, опора сёгуната, и мои должники.
Займётся наблюдением второй пилот, уже принявший эликсир ночного зрения. Пока он ничем не занят, разве только что постоянно проверяет связь с той парой дирижаблей, что ушла к острову. Для нашего Плана наличие связи крайне желательно. Если она пропадёт, а такое может случится, то в дело пойдёт хронометраж по заранее сверенным часам, но точность исполнения скорее всего упадёт.
– Вижу огни и поселение, очень похожее на военный городок! – слышу я радостный доклад пилота.
Нашли!
Ночью, над незнакомой местностью, имея минимум сведений о точном расположении военной базы и одну лишь вершину Фудзиямы в качестве ориентира.
– Что со связью? – слышу я за спиной голос генерала.
– Связь уверенная. Только что передали, что они рядом с островом.
– Вперёд, князь. Начинайте свою войну, – без лишнего пафоса напутствует меня Алябьев, когда я подхожу к хвостовому люку, через который собираюсь работать.
Хочется сказать что-то памятное и героическое, но нет. У меня уже собрано пять заклинаний и лишняя болтовня может нарушить концентрацию.
– По японским феодалам… Огонь! – даю я команду сам себе, начиная войну.
– Володя, проходи, что в дверях встал? – оглянулся на скрип дверей Император, занятый пробежкой на тренажёре, – Думал, успею закончить тренировку до твоего приезда, а ты как-то слишком быстро примчался. Поди, и получаса не прошло, как мы созвонились?
– Сорок минут, – ответил князь Обдорин – Тверской, взглянув на дорогущий брегет, усыпанный россыпью драгоценных камней, – А быстро так вышло из-за того, что мы на своё ведомство тоже три Бережковских дирижабля подкупили. Из этих, новых. С реактивными двигателями. Скажу тебе, отличная штука. Я до лётного поля ехал дольше, чем мы до тебя летели. Им даже дождь не помеха.
– Эх, не углядел я твою покупку, – всё ещё перебирая ногами, глянул Рюмин на песочные часы, в которых оставалось совсем немного песка, – Надо было тебе мои отдать, а себе новые взять. Скоростные, – подосадовал Император, вытирая со лба пот специально повешенным рядом с ним полотенцем.
– Да я хоть сейчас готов поменяться, – открыто и почти искренне улыбнулся Обдорин.
Слишком открыто, чтобы не насторожить своего старинного друга, знающего его, как облупленного.
– С чего это вдруг? – ни на миг не поверил Рюмин в лучшие побуждения князя, наработав соответствующий опыт за годы их разговоров.
– Мы, люди государственные. Салоны по высшему классу себе позволить за казённый счёт не можем. Опять же, докладывали мне, что когда не так давно один рыцарь свою даму сердца в Бережково катал, то там его дирижабли на техосмотр поставили. Было такое?
– Было, – нехотя признал государь, – То дела Рода. Твоя служба к нашей поездке отношения не имеет.
– Сам понимаешь, проверить твой дирижабль мы потом обязаны были. Короче, накрутил там тебе твой родственник по дружбе столько, что даже сверзись ты с высоты в пять километров, и то живой останешься. Опять же Щиты у тебя в пять слоёв, и всё это само по себе от тепла заряжается. Мои спецы слюной захлебнулись, когда поняли, что перед собой видят. Ну, так что, будем меняться?
– Надо же, значит, беспокоится он за меня всё-таки, а ведь мне ни слова не сказал, наглец. Всё втихаря соорудил, – пробормотал государь, улыбаясь и ускоряя бег.
– Зачем летал-то к нему, хотя бы намекнуть можешь?
– Антона он хочет Гогенцоллерном сделать, – выдавил на бегу государь, уже с явным нетерпением глядя на последние крупинки песка в часах.
– Чего-о? – с лица Обдорина можно было картину писать.
С названием «Крайне удивлённый князь».
Даже его маска придворного, привыкшего ко всяким поворотам и неожиданностям, и та треснула от такой новости.
– Помнишь Медведева? – выдохнул государь, покидая тренажёр ровно с последней упавшей песчинкой в часах.
