Она отстранилась, виновато улыбаясь, вытерла слезы.
— Значит, две недели поживешь у папаньки, — сказала она, глядя на Таню в упор. Ее вопрос прозвучал как утверждение. Таня послушно кивнула. — Папань, купи «Караван», мне в дороге почитать, — сказала она отцу, кивая куда-то в сторону. Кирилл Петрович взял из ее рук кошелек и засеменил в угол, где находились киоски.
Татьяна Кирилловна с тревогой следила за удаляющейся фигурой отца. Потом повернулась к Тане.
— Ты не сердись, — сказала она, раскрывая сумку, которая болталась у нее на плече. — Мне надо списать твои данные. Так, на всякий случай.
— Конечно… Все понятно… — Таня протянула ей паспорт. — Я умею за пожилыми ухаживать. Меня прабабушка растила.
Шариковая ручка в руках женщины на секунду застыла. Татьяна Кирилловна подняла голову и захлопнула свой блокнот.
— Хорошо, что мы тебя встретили. Ты мне враз понравилась. Редко так девушки на стариков глядят. Теперь понимаю…
— Я очень свою бабу Софу любила. А Кирилл Петрович — забавный старик и добрый.
— Слишком добрый, — вздохнула Татьяна Кирилловна. — Значит, так. По утрам — кашка, творожок. На обед мяско готовь, ужин около восьми. Водочка или коньячок, но не больше пятидесяти грамм в день.
— А разве можно?
— Почему ж нет? Не пятнадцать лет. Но один пусть не пьет, а то может увлечься. Я ему скажу. Он послушается. Я ведь того… беременная.
— Я поняла. Сколько?
— Пять. Может, ближе к шести. Мальчишка, — сказала она и погладила рукой живот. — Брыкается, гаденыш.
К ним подошел Кирилл Петрович. Под мышкой он держал толстый журнал.
— Ну и тяжеленный. У тебя и так чемодан.
— Ничего. Я ведь только в дороге. Потом кому-нибудь подарю. Ну давай прощаться. Мой уже объявили.
Они обнялись. Когда разжали объятия, у обоих на глазах были слезы.
— Значит, через две недели? — моргая, спросил отец.
— Плюс-минус.
— Лучше минус.
— Я постараюсь.
Татьяна пошла к выходу на перрон. Чемодан послушной собакой скользил рядом. Сделав несколько шагов, она обернулась. Ее губы дрожали, а по щекам катились слезы.
Кирилл Петрович жил в двухкомнатной квартире старого дома, построенного в стиле «сталинский ампир». Квартира была похожа на склад, а еще больше — на свалку. Какие-то коробки и пакетики, пустые бутылки и баночки, пачки газет и стопки книг занимали большую часть пятидесятиметрового пространства. Для Тани тоже нашелся уголок. Она разместилась на тахте в маленькой комнате, где старые вещи были сложены в картонные коробки.
Как только Таня пристроила свою куклу на тумбочке рядом с тахтой и немного огляделась, коротко набросала план. В первой строке она написала: «Найти работу», во второй — «Снять постоянное жилье (можно комнату)». Под цифрой три значилось: «Позвонить матери». Она поставила цифру четыре и задумалась. Больше всего ей хотелось увидеть Максима, но, вспомнив его размашистое «прощай» на поздравительной открытке, она вздохнула и отложила ручку.
На следующий день Таня разместила объявление, о поиске работы в местных изданиях, но, не дожидаясь предложений, стала планомерно обзванивать салоны и парикмахерские по номерам, обозначенным в «Желтых страницах». Чаще всего она попадала совершенно не туда, или на другом конце не брали трубку, или выдавали быстрый и однозначный отказ. И с поиском квартиры дела тоже обстояли не лучше. По тем телефонам, которые ей дали в агентстве недвижимости, все квартиры были либо уже сняты, либо за аренду запрашивали слишком большие деньги.
Таня исправно готовила для Кирилла Петровича завтраки, обеды и ужины, а по воскресеньям, когда все поиски были бесполезны, попыталась делать уборку. Начала она с комнаты, в которой остановилась. Сначала вытерла пыль, потом решила помыть серое от грязи окно.
Поставив на стул таз с водой, она попыталась встать на подоконник. Внезапно доски под ней покосились, и подоконник выпал из стенной ниши. Раздался страшный грохот. Когда с испуганным выражением на лице Кирилл Петрович заглянул в комнату, Таня стояла посреди развалин и растерянно глядела на темную нишу в стене.
— Жива? — спросил он, не спуская глаз с лежащих на полу гнилых досок.
— Вроде… Я тут решила прибрать…
— Зачем? И так хорошо, — поморщился Кирилл Петрович.
— Ребенка надо в чистую комнату…
— Ребенка?.. — почесал в затылке Кирилл Петрович.
Вечером, после ритуальной рюмочки коньяка, Кирилл Петрович, сказал:
— Я вот тут подумал… Деньги у меня подкоплены. Может, ремонт сделать? — И тут же добавил: — Только в одной комнате. Чтоб ребенку… Возьмешься?
— Я — нет, — после некоторого раздумья ответила Таня. — Но знаю, кто вам подойдет. Я тут случайно слышала, как одна женщина свои услуги предлагала. В соседнем подъезде живет. Мастером в строительном училище работала. Говорит, денег не хватает. Ее Тамарой Викторовной зовут.
— Соседка, говоришь… Не мужик…
— Не мужик, — подтвердила Таня.
— Не мужик — это хорошо, — сказал Кирилл Петрович и решительно кивнул: — Пусть придет.
