«Этот кетчуп во мне, – говорит ее внутренний голос, – и верзиле, который хочет его из меня вычерпать, плевать на ножи, что влетели ему в грудь или в руку, да и холод его вряд ли остановит». Ее заботит другое: вместо того чтобы сразу бежать, надо было подумать. На озере она поводила бы его кругами и спасла бы Дженнифер, а то и весь Пруфрок. Но, как говорит Сидни, все слэшеры про одно и то же: грудастая девица бежит вверх по лестнице, а надо выбегать через дверь на улицу.
Огорошив зрителя этой истиной, сама Сидни по указанию режиссера «Крика» Кевина Уильямсона бежит наверх.
Можно вспомнить Лори Строуд, уронившую тот мерзкий нож для резки мяса: в роковую минуту, когда перед тобой живой убийца, принять правильное решение трудно. А после той минуты? Ты забилась под подоконник в сгоревшем доме, а нож для мяса еще бередит тебе плечо; его на диво хваткие зубцы царапают ключицу, стоит тебе вздохнуть… Что, если он все глубже проникает в какую-то важную вену? Тут и понимаешь, что́ надо было делать и как.
Со второй попытки Лете приходит в голову другая идея. Под покровом бури надо было резко взять влево, пробежать по снегу ярдов тридцать-сорок и устроить путаницу в духе Дэнни Торранса из «Сияния»: вернуться по своим же следам к месту поворота и дальше идти назад, к гостиной мистера Пэнгборна, где никто никогда не сидел, – тогда получится, что она бежит не туда, а оттуда.
Надо было принести к скамейке Мелани дробовик Рекса Аллена и взять в Терра-Нову – тогда, в ее доме из прошлой жизни, Лета сделала бы в Мрачном Мельнике дыру.
Ножи из «Семейного доллара» он еще мог с себя стряхнуть, но заряда дроби с пятнадцати футов хватило бы минимум на то, чтобы сбить его с ног.
Окажись одного заряда мало, она бы выстрелила и второй раз, и третий – выпустила бы, если надо, хоть всю обойму.
Все-таки зло – это не броня.
Ей остается молиться, чтобы Дженнифер не пикнула под раковиной, а Мрачный Мельник повелся на открытую заднюю дверь, и ножи до того его разозлили, что все внимание он сосредоточил на девушке, которая их бросала.
Теперь все зависит от того, как быстро буря заметет ее следы.
Может, путаница Дэнни Торранса и не нужна? Вмятины в снегу быстро скругляются, и непонятно, в какую сторону человек шел.
Но что дальше? Что она будет делать, когда Мрачный Мельник заполнит собой дверной проем?
Он массивный, тяжелый… заманить его на подгоревшие доски, и пусть провалится сквозь пол, как Джейсон? Скорее всего, от этого он только разъярится.
Нет, если он появится, выход у Леты один: бежать и еще раз бежать.
Теперь, когда мозги прочистились, она понимает, что надо выманить его на лед, лучше всего – к дамбе, мимо ограждающих конусов: там лед тоньше, вода падает на турбину, и под тяжестью собственного веса этот верзила может рухнуть в озеро.
Единственный другой вариант – бегать от дома к дому в надежде, что он замерзнет раньше, чем она.
Жди-дожидайся. У него в груди небось живет пламя, и тепла ему не занимать.
– Извини, малышка, – обращается Лета к Эдриен.
Мамочка опоздает на ужин и, возможно, будет смотреть на тебя с фотографии на стене, когда ты первый раз пойдешь в садик, на научную выставку в четвертом классе, когда придет время первого школьного поцелуя, а перед выпускным вечером помогать тебе с прической, платьем и букетиком будет папа.
Лета плачет. Губы ее дрожат.
Рукавом лыжной куртки она с ожесточением вытирает слезы – ты дура, готова сдаться! – и тут же валится с ног, потому что в лифчике верещит телефон.
Сидни из «Крика» была бы в восторге: Лета спрятала телефон в левую чашечку бюстгальтера.
Сидя за Дженнифер в снегоходе, она боялась, что из заднего кармана телефон выпадет, заскользит по льду, а по весне отправится в Утонувший Город.
И?
Есть сигнал? На мгновение ее сердце подпрыгивает: если есть, значит, ее отец отключил глушилку. Либо так, либо она близко от яхты, где установлен Wi-Fi.
Но сейчас не 2015 год, а 2019-й. Нет ни отца, ни яхты.
Она расстегивает молнию, аккуратно извлекает телефон, стараясь не бередить нож в плече, и… конечно. Не звонок, не сообщение. Сигнала на этой стороне озера Индиан нет. Прожужжала напоминалка: пора принимать таблетки. Кодовое обозначение «ПТ». Если кто-то за чашкой кофе увидит, то подумает, что это «психотерапевт», и задавать уточняющие вопросы из вежливости не станет.
Только вопрос: с кем из пруфроковцев Лета пьет кофе?
Зло – это не броня, а деньги в каком-то смысле – да. Когда Лета училась в школе, ее отец был богат. Сама она была просто девочкой из богатой семьи. И с ней можно было говорить как с обычным человеком. Но сейчас она выписывает чеки… Она здесь изгой, ее золотая гора по высоте не уступает сбережениям Скруджа Макдака – кому придет в голову пригласить ее на чашечку кофе в «Дотс»?
Баннер говорит, дело в ее челюсти: люди просто не знают, что ей можно есть и пить, а что нельзя, но Лета не согласна. В глазах каждого, кого она спрашивает про книжку в библиотеке или скрепки в магазине, читается одно: малейший добрый жест со стороны этой дочери Терра-Новы может полностью изменить твою жизнь.
Или нет.
