Я до одури боялась, что мой мальчик узнает правду или что поймет, какое чудовище его отец. Я изо всех сил играла в счастливую семью, которая вот-вот объединится. А все это время мой пятилетний малыш подыгрывал и скрывал свои собственные страхи.
— Послушай, родной, — поворачиваюсь к Паше всем корпусом. Глажу по щекам. — У нас с тобой будет все хорошо. Никто не причинит нам вреда. Мы немного пожили вместе с тетей Машей, а сейчас поживем в другом месте. Там у тебя будет новый садик. Еще лучше прежнего! А со временем у нас обязательно появятся новые друзья.
— А я с Катей помирился…
Сын улыбается такой робкой и счастливой улыбкой, будто его дружба с майорской дочкой это основание остаться.
— Здорово, что у тебя получилось. — Тяжело сглатываю.
— Мы вместе железную дорогу строили, — Паша продолжает вытягивать из меня душу.
— Катя хорошая девочка. И папа у нее замечательный, — о маме дипломатично молчу. — Уверена, в новой группе тоже будет какая-нибудь Катя или Вика, или Света. И вы вместе построите самую лучшую железную дорогу.
Крепко обнимаю его и, пряча слезы, с тоской смотрю на перрон.
— А потом мы тоже куда-нибудь уедем?
Похоже, сын решил задать мне сегодня все те вопросы, от которых я прячусь с первого дня свободы.
— Когда мы с тобой накопим немного денежек, то сможем переехать в другую страну.
— Папа тоже сможет поехать.
— Нет, мы выберем такую, куда нужна виза, и у папы нет никаких друзей.
— А есть такие страны? — Паша удивленно округляет глаза.
— Да, и их много. Половина глобуса.
Возможно, не стоит говорить ребенку так прямо. Все эти переезды — ужас и для взрослого человека. Только, кажется, я уже намолчалась.
— Здорово… — невесело тянет мой малыш.
— Вот увидишь, тебе понравится. В некоторых есть теплые моря и кокосовые пальмы. А в других кенгуру и коалы. — Целую его в нос.
— Жалко, что там не будет тети Маши и Кати. — Сын отворачивается к окну.
— Может быть, когда-нибудь они смогут к нам приехать. — Смахиваю соленые капли с уголков глаз.
— А может, мы не поедем? — Паша поворачивается. — Мама, давай останемся. Хоть ненадолго.
Он смотрит в глаза с такой надеждой, что сердце рвется на части. Безумно хочется ответить: «Да», попросить прощения у Маши, подарить себе еще одну безумную ночь рядом с Егором. Просто пожить.
Но…
— Уважаемые пассажиры, наш рейс ненадолго задерживается. Прошу всех на минуту выйти из автобуса, — прерывает мою мысль водитель.
— Что-то случилось? — спрашивает соседка, тучная дама в рыжем пуховике.
— Там собачка! — тыча пальцем в окно, радостно сообщает всем Паша.
— Точно, — подтверждает соседка. — Овчарка. Наверное, служебная.
Стоит мне посмотреть влево, на перрон, сердце делает кульбит и падает в пятки.
Я сделала все, чтобы исчезнуть без следа. Сменила СИМ-карту. Поменяла телефон. Скрыла новый адрес даже от Маши. И все равно он меня нашел.
— Егор?.. — Не верю своим глазам.
— Это папа Кати, — удивленно подтверждает сын.
Мы застываем неподвижными манекенами возле окна. Оба с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами.
— На выход, уважаемая. На выход, парень, — раздается за спиной голос водителя.
Кроме нас троих здесь больше никого. Но ноги, как назло, не слушаются. Так, обняв Пашу, я и стою посреди автобуса, пока в салон ни входит какой-то мужчина с собакой.
— Говорил же, что за пятнадцать минут справимся, — ворчит незнакомец, оглядываясь назад.
— Кто ж знал, что вы такие шустрые! — Поднимается в салон майор.
— Твоя пропажа? — скалится первый, возвращая товарищу что-то кружевное и смутно знакомое.
— Моя.
— Красивая! — Собачник пропускает майора вперед.
— На чужой каравай хлеборезку не раскрывай. — Егор треплет по холке грозную немецкую овчарку и останавливается рядом с нами.
— Да я одним глазком, — доносится из-за широких плеч.
— Береги глаза. Все, свободен, — командует майор, даже не оборачиваясь. — Скажи Байкалу, что теперь все котлеты его.
— Можно подумать, там что-то осталось. — Демонстративно громко вздыхает его помощник. И вместе с собакой выходит из автобуса.
Когда остаемся наедине, я тут же прихожу в себя.
— Что… — В горле першит. — Что ты здесь делаешь? — обнимая сына за плечи, спрашиваю майора.
— У меня встречный вопрос. С хер… — Егор запинается. Глянув на Пашу, продолжает: — С чего это ты в бега ударилась? Да еще и не попрощавшись!
Он упирает руки в бока, будто всерьез злится.
— Мне казалось, у нас не те отношения, чтобы отчитываться друг перед другом. — Я и забыла, что умею быть такой смелой.
— Да я тебя, считай, с отцом познакомил!
— Это вышло случайно. Мы с ним… вместе спортом занимались.
— Ну, давай снова отвезу. Навернете еще пару кругов вокруг его дома. Он расскажет, как я в детстве ходил на лужайку по-маленькому. И станем своими. — Майор словно и не замечает толпы пассажиров, наблюдающих за нами с улицы.
— У меня сейчас другая поездка. И попрошу не мешать. — Заливаюсь краской.
— Доездилась ты. — Гад без спроса берет мой рюкзак и машет водителю.
— Егор, отдай! Это не твое! — Пытаюсь забрать рюкзак, но не тут-то было.
