Дверь, не пережившая нового штурма, с прощальным грохотом плашмя хлопнулась на пол, и перед горящими взорами ворвавшихся предстали совершенно пустые апартаменты.
Ривал подскочил за плечом Олафа пару раз, но так и не сумел углядеть из-за могутной спинушки отряга ничегошеньки ни единым глазком.
Что, впрочем, не смогло удержать его от торжествующего восклицания.
— Ага!!! Я же говорил!!!..
— Иван?.. — недоверчиво позвал волшебник и, не получив ответа (Что, учитывая предполагаемое состояние лукоморца, было, скорее, предсказуемо, нежели удивительно), заглянул сперва в шкаф, потом под обе кровати.
Больше мест в королевских покоях, где бы смог схорониться даже профессиональный игрок в прятки, не было.
Полный гардероб пропавшей невесты, три недовольных паука, один засохший краб, одна бронзовая ночная ваза, одна книжка и два пустых серебряных кубка — вот и всё, что принес ему самый тщательный поиск.
При виде кубков лекарь почему-то охнул, спал с лица, кинулся на только что освобожденный Агафоном пол и принялся ползать по нему, ощупывая расстеленный посредине ковер руками и обнюхивая его, словно обезумев.
— Друстан?.. — присел на корточки рядом Кириан и заинтересованно заглянул, очевидно, внезапно лишившемуся рассудка медработнику в лицо. — Не знал, что у тебя имеются поисково-розыскные способности.
Тот прорычал в ответ нечто неразборчивое с таким видом, точно собирался укусить любопытного менестреля.
Певец намек понял.
— Хороший лекарь, хороший… — успокоительно пробормотал он, плавно принимая вертикальное положение и осторожно пятясь под защиту столпившихся у входа людей.
Оказавшись в безопасности, рука его сама потянулась к карманной арфе, а с языка полились спонтанные стихи:
— От лица своего бессловесного собрата я приношу тебе большую благодарность, молодой человек, потому что вследствие твоих поползновений он, без сомнения, стал значительно чище, особенно после сегодняшней ночи, когда по бедняге все кому не лень топтались в грязных сапожищах, — прошуршал неожиданно, прервав поток перенервничавшего сознания ворчливый мохеровый голос. — Но если бы ты просто спросил меня, куда подевались Иван с принцессой, я бы просто ответил.
Друстан замер.
Остальные гвентяне разинули рты и бешено закрутили головами в поисках заговорившего невидимки.
У маленького, и только что ставшего еще меньше отряда такой необходимости не было.
— Масдай!!!
— Где Иван?
— Куда он делся?
— Когда?..
— Часа три назад. С первыми лучами солнца, — спокойно и важно начал отвечать на сыпавшиеся градом вопросы ковер. — Они вышли на палубу вместе, судя по звукам, спустили на воду лодку, потом сели в нее и уплыли.
— Но зачем?
— Почему?
— Отчего?..
— Он оставил тебе записку, Серафима, — мягко прошелестел ковер. — Вон там, на столе. Под пресс-папье.
Сенька коршуном метнулась к столу, вырвала из-под танцующего на хвосте бронзового кита маленький листочек надушенной розовой бумаги, и жадно впилась глазами в неровные чернильные строчки, нацарапанные родным корявым почерком.
«Сеня, извини меня. Я срочно влюбился в девушку, которая находилась в этой каюте, когда я очнулся. А она так же внезапно полюбила меня. Кстати, надо как-нибудь деликатно узнать, как ее зовут. И теперь, когда друг без друга нам нет больше жизни, мы решили укр (зачеркнуто много раз) взять в краткосрочное пользование лодку и сбежать на край Белого Света. Просить выплатить стоимость лодки капитану этого судна было бы с моей стороны очень бестактно?.. Боюсь, что да… Извини меня еще раз… или два… или сколько получится… если получится вообще. Я сам ничего не понимаю. Прощай. Наша встреча была ошибкой, которую надо забыть как можно скорее. Искренне, твой любящий… раньше… муж — Иван».
Бледная как полотно царевна перечитала записку снова и снова, потом вслух, потом по предложению с расстановкой и выражениями, потом задом наперед, потом по диагонали…
Понятнее содержимое от этого, увы, не стало.
Ни ей, ни друзьям, ни гвентянам.
По крайней мере, всем, кроме одного.
Белый, словно все снега ее родины, знахарь испустил душераздирающий стон, схватился за голову и выскочил из каюты прочь.
Кроме отряга, его ухода никто не заметил. (Люди размера Олафа всегда замечают, когда люди размера Друстана едва не опрокидывают их на пол)
— Куда они уплыли, там не написано? — багровый и угрюмый, как грозовая туча, эрл отодвинул Огрина, протаранил Кириана, торопливо заглянул через плечо царевне в дрожащую в ее руках бумажку цвета буйствующего за иллюминатором восхода и хищно зашарил глазами по строчкам.
— Написано… — скривилась в деревянной усмешке Сенька. — Весьма точный адрес. Край света. Стучать три раза. Корреспонденцию оставлять под ковриком.
