Пары кратких слов пояснения хватило царевне, чтобы к ее оживленному возбуждению с энтузиазмом присоединились и все остальные.
— Капитан, поторопи там своих крабов кособоких с парусами! — довольно ухмыляясь во весь рот, махнул мясистой ручищей в предполагаемом направлении парусов Ривал. — Сразу, как можно будет поставить хоть один, выходим в погоню! Ох, и вздую же я энтого героя-любовника, ох и взгрею!.. Девка с пятнадцати лет ни про каких женихов слышать не желала, а тут — на тебе! Десять минут — и пешка в дамках! И когда!!!.. Ох, уж мне энти бабники заморские!..
Сенька не сразу поняла, что раззадорившийся эрл речь ведет не о каком-то абстрактном ходоке по женской части, а об ее Иванушке.
В иные времена сей факт стал бы ей поводом для веселья до конца недели.
— Всё равно ничего не понимаю, — снова насупилась и помрачнела она. — Ну, не мог он так вдруг влюбиться по уши в кого попало! У него бы только на одно знакомство три дня ушло!..
— А они не знакомясь — чтобы время не тратить, — убедившись предусмотрительно, что дядюшка принцессы его не слышит, гыгыкнул в рукав Кириан.
— В кого попало — это в кого, то бишь? — сурово насупился эрл, заподозривший в сказанном тонкий намек на что-то смутно известное.
— Любви все возрасты покорны, — авторитетно изрек друид, пригладив впервые по-настоящему растрепанную бороду, с видом человека, которому такая дурь не могла прийти в голову по определению.
И…
— Это моя вина.
— Что?..
Все оглянулись на оставшийся бездверным вход, откуда донесся отрешенно-потухший голос.
— Ты? — презрительно скривился эрл на придворного лекаря. — Проветрился, что ли? Или не совсем?
— Погоди, Ривал, — строго прикрикнул на королевского родича Огрин, быстро подошел к застывшему в дверном проеме знахарю, приобнял его тонкой костистой рукой за плечи и завел в каюту. — Ну-ка, иди к нам сюда, мальчик, иди-ка…
Друстан покорно шагнул на середину и остановился, повесив голову и ссутулив плечи, будто на суде.
— Что ты знаешь про исчезновение Эссельте, расскажи, — тихо и вкрадчиво, будто стилет, входящий в плоть, ласковым голосом проговорил верховный друид. — Всё расскажи, сын мой, всё…
И Друстан, глядя лишившимися жизни потухшими глазами куда-то в иные миры, рассказал всё. Про любовь, про отчаяние, про безумное решение, казавшееся тогда, бурной ночью, таким гениальным, про роковую случайность…
— Это верно, — шершаво подтвердил Масдай со своего ложа. — Иван очнулся, сказал, что его тошнит от качки, и добрая девушка дала ему выпить средство от морской болезни. И выпила сама.
Придушить опального знахаря на месте лишившемуся дара цензурной речи Ривалу не позволила только мгновенная реакция и стальная хватка Олафа. И окончание нехитрой истории потрясенного не менее остальных влюбленного лекаря кипящий на грани апоплексического криза эрл дослушивал, конвульсируя и сыпля проклятьями в надежных руках рыжего конунга.
— …я и сейчас уверен, что моё любовное зелье не могло повлиять на чувства, уже существовавшие между нами… мы любили друг друга давно… и нежно… и сильнее этой любви на этом свете быть не может ни на земле, ни под землей… Но оно подтолкнуло бы несчастную Эссельте избежать ужасного исхода… Но злая судьба… случай… погубили всё. И теперь я готов понести любое наказание. Потому что без Эссельте… без Эссельте… без нее… Нет смысла жить, — хриплый прерывистый шепот Друстана сошел на нет.
Одновременно вернулся голос к Ривалу.
— Повесить мерзавца на рее!!! Швырнуть в воду связанным!!! Шкуру…
Развить мысль впервые за шестьдесят два года поймавшего музу творческого вдохновения эрлу не дала царевна.
— Послушай, ты… гусь… — ласково стиснув зубы и кулаки, обратилась она к незадачливому влюбленному. — От твоего средства противоядие имеется?
— Противоя… отворотное зелье, то есть? — медленно моргнул юноша. — Да, конечно… Если бы Эссельте не сбежала… я бы мог приготовить его за полдня. Даже здесь, на корабле. Но сейчас… когда она навеки потеряна для тех, кто любит ее и был дорог ей…
— Для дядюшки? — не удержалась Сенька, и заработала яростную вспышку холодных сапфиров-глаз.
— Вот так-то лучше, лебедь умирающий, — довольно хмыкнула она. — А теперь кончай агонизировать и слушай меня. Сейчас мы закончим латать снасти и отправимся за беглецами.
— Но никто не знает, куда… — в противовес своим безнадежным словам радостно встрепенулся лекарь.
— Никто — не знает. Я знаю, — самодовольно усмехнулась она. — Когда мы их перехватим, ты сможешь приготовить свою отраву?
— Мои зелья — не отрава!
— От них очень большая польза, — усмехнулась царевна. — Ну, так сможешь?
— Да.
Эрл оживился и так энергично потер пухлые ладони, что если бы между ними были бы зажаты две деревяшки, из рук его уже вырывалось бы пламя высотой с отсутствующую грот-мачту.
— На веслах они не могли далеко уйти, если даже поймали течение! Через час-другой мы уже будем у них на хвосте! А вечером, голубь ты мой сизокрылый… — Ривал прищурился плотоядно, — когда моя племянница будет приведена в чувства… мы подумаем, что делать с тобой. А то ишь — мы его на помойке подобрали, а он нам…
