— Кириан, — скрипнул зубами и опасно подался вперед отряг. — Да заткнешься ты сегодня или нет?!?!?!
— Олаф, только не ногами, только не по лютне, я всё понял, у других людей тоже есть невесты!..
— Да!!!
— …Но от этого мне вовсе не стало хотеться остаться здесь до… до… до… Боги всемилостивые, до чего мне тут оставаться?.. А самое главное — для чего?! Тут ничего не происходит!!! Ни одной темы для шедевра! Полный застой архетипов и мыслеформ! Темпоральный запор! Экзистенциальный коллапс и ступор бытия!.. И всё из-за какого-то…
— Кириан, будь другом, помолчи, а?
— А чего опять — Кириан?! Орать на поэта всякий может, у кого голос громкий и противны… ой!.. Молчу, молчу!..
Рука конунга мягко поставила прикусившего язык менестреля на ковер и снова уцепилась за ремень.
— Ох, как хорошо сразу стало… — блаженно откинулся на подушки Агафон.
— Ты к нему несправедлив! — вспыхнула принцесса. — Кириан — натура тонкая, творческая, и у него случился… случилось… случилась… Что у тебя случилось, Кириан?
— Нервоз, — хмуро исподлобья буркнул пришедший в чувства бард. — На почве истощения. Нервного.
— Если бы я был к нему справедлив, Селя, — снова приподнялся на своем ложе чародей, — он бы уже у меня… я бы его уже… как бы это сказать… чтоб сюрприз не испортить…
— Агафон!..
— А чего Агафон? Я сегодня на голову контуженный, мне можно…
— Уважаемый ибн Садык, — обратил Абуджалиль почтительный взгляд на застывшего — неподвижно и непроницаемо — подобно одному из своих изваяний хозяина города. — Что нам делать теперь?
— Я полагаю… надо продолжать… с оформлением комнат… — спустя несколько секунд чужим, пустым и далеким, словно с того света, голосом проговорил старик.
— Д-да… к-конечно… — послушно опустил глаза сулейманин. — Да, Маариф-ага…
— Комнат?..
Словно шарики, лишившиеся враз своего воздуха, опали и вытянулись лица людей.
— Комнат, — то ли попытался кивнуть, то ли опустил бессильно голову ибн Садык.
— Эх… занесла нас сюда… нелегкая… — страдальчески поморщилась Серафима и понуро ссутулилась, признавая поражение.
Если уж три чародея ничего не смогли поделать с одним оказавшимся до отвращения не волшебным верблюдом…
Наверное, им действительно стоило теперь позаботиться о самом важном на текущий момент.
Об оформлении комнат.
Потому что этот момент теперь будет течь, и течь, и течь…
Если бы только они не полезли в этот проклятый город!
Если бы только она не догадалась, как его вызвать!
Тогда они могли бы… они могли бы…
— Но у нас не было другого выхода, Сеня, — словно угадав ее мысли, ласково приобнял супругу за опустившиеся плечи Иванушка.
— Можно было поискать новых наследников! — яростно вскинула она на него отчаянный взгляд.
— Было бы время — поискали бы, Сень, — терпеливо проговорил Иван. — Ты же сама знаешь.
— Угу… ты бы поискал… — покривила царевна губы в скептической усмешке. — Так и представляю Ивана свет Симеоновича, бросающего человека на доедание кообу, и отправляющегося отыскивать кого-нибудь другого, еще не надкусанного…
— Так, по-твоему, это я во всем виноват?
Царевна удивленно поглядела на него и сконфузилась.
— Нет. Конечно, нет, Вань… Я совсем не это имела в виду… если вообще что-то имела… Прости…
— Ничего, Сенюшка… мы что-нибудь придумаем… — ткнулся носом во взъерошенную теплую макушку жены Иванушка, — обязательно придумаем…
Серафима только вздохнула и молча уперлась лбом в его плечо.
Опустили сконфуженно глаза, словно придя в себя, и остальные люди, балансирующие на грани всеобщей беспричинной ссоры с того момента, как страстный призыв Селима улетел впустую.
— Ну, что ж, если так, то пошли украшать комнаты… — блекло вздохнул Кириан.
— Пошли…
Опустили сконфуженно глаза, словно придя в себя, и остальные люди, балансирующие на грани всеобщей беспричинной ссоры с того момента, как страстный призыв Селима улетел впустую.
— Ну, что ж, если так, то пошли украшать комнаты… — блекло вздохнул Кириан.
— Пошли…
— А, может… Селим-ага… вам стоит… еще раз попробовать?.. — единственный не потерявший ни веры в чудо, ни надежды на него человечек, обычно робкая и покорная Яфья, неуверенно и просительно вдруг заглянула в потухшие глаза Охотника.
— Еще раз?.. — отвечая то ли девушке, то ли самому себе на провокационный вопрос, пробормотал уныло старый стражник. — А есть ли в этом смысл? Видно…
Но что было видно Селиму и не видно остальным, так и осталось невыясненным, потому что совершенно неожиданно свет на улице померк и пропал, будто окно вдруг накрыли парчовым покрывалом. Автоматически вспыхнувшие в комнате светильники, заполошно замигав в безуспешной попытке выйти на штатную мощность, сдались, и пристыженно уменьшили свою яркость до огонька угасающей лучинки. Из темноты окна накатила студеная волна, заставляя людей вздрогнуть и непроизвольно обхватить руками привыкшие к жаре плечи, заодно смывая и растворяя в ожившем беспокойными тенями полумраке окружавшие их стены и потолок…
И перед пораженными взорами смертных из чернильной тьмы и рубиновых угольков соткался, дохнув лежалым могильным холодом, крылатый верблюд.
