Не будите мертвеца полностью

– Ну давайте объясню! Если в ящике, полном фотографий, действительно имелось изображение Гэя с миссис Кент или что-то иное, способное его выдать, зачем же дожидаться сегодняшнего утра, чтобы уничтожить улику? Почему бы не уничтожить ее потихоньку, вместо того чтобы радостно окроплять все красными чернилами, привлекая столько внимания? Сжечь все – дело одной минуты, и концы в воду. Гэй и сам указал на все эти моменты. И доводы были настолько весомыми, что Хэдли пришлось изворачиваться.

Затем остается вопрос по поводу той фотографии из парка развлечений. Хэдли был совершенно прав: тушь на обратной стороне высохла по меньшей мере неделю назад, а то и раньше. Если подойти с точки зрения психологии, то это зловещее предупреждение: «Еще один уйдет» – по своей природе сродни розыгрышу. Однако же вся суть подобных шуточек в незамедлительном воплощении, в возможности сполна насладиться их полновесным, отменным вкусом, пока у вас подходящее настроение. Я приведу вам пример. Предположим, я член палаты лордов. И вот в один прекрасный день я подремываю на заседании где-то на задней скамье, и меня осеняет, как здорово было бы нацарапать на клочке бумаги: «Зовите меня Лапочкой» или «Готовое платье 13 фунтов, 3 шиллинга, 6 пенсов» – и пришпилить эту бумажку к спине ничего не подозревающего пэра, который сидит впереди, чтобы затем наблюдать любопытный эффект, когда он выйдет с заседания.

Так вот, я решаю либо отказаться от своей идеи, либо (если я не робкого десятка) воплотить ее. И только одного я не делаю точно. Я не пишу свою записку и не кладу аккуратно в карман, приговаривая про себя: «Я пришпилю эту бумажку к спине чопорного старикана ровно через неделю, считая со следующего четверга, тогда будет самое время, а пока что я поношу ее с собой наготове, оберегая от всяческих невзгод». Да какого черта мне так поступать? Набросать несколько слов – секундное дело; может, потом я буду в другом настроении или придумаю фразу посмешнее, а таскать подобное в кармане совершенно бессмысленно, и может случиться конфуз, если бумажка выпадет, скажем, за обеденным столом.

Не думайте, что я несерьезен, поскольку выбрал подобный пример. В нашем случае задействован точно такой же принцип. Просто воплощение гораздо более жесткое. Если меня поймают, то в случае с чопорным старикашкой я рискую нарваться на неодобрительный взгляд или на удар в нос. Тот же, кто надписал фотографию и носит ее при себе, рискует оказаться на виселице. Так зачем бы Гэю идти на такую бессмысленную глупость, надписывая фотографию за неделю до и держа ее при себе на случай, если представится возможность сыграть подобную шутку?

Стояла тишина.

– А вот интересно, – с притворной скромностью проговорила Франсин, – когда же в этом деле вы поддержите свою репутацию и выступите с настоящей лекцией. Впрочем, должна заметить, мне кажется, сделать надпись на фото мог не только сэр Гайлс. Это мог быть кто угодно, или я не права?

– Именно. И по этой самой причине мне непонятно, отчего Хэдли упустил возможность задать единственный действительно важный вопрос касательно этой фотографии.

– Какой вопрос?

– Ну как же, вопрос о том, кто запечатлен на снимке, разумеется! – пророкотал доктор Фелл, опуская руку на набалдашник своей трости. – Или же, что вернее, кого на нем не видно. Не так уж это и сложно, правда? Если надпись действительно означает угрозу, она должна касаться кого-то из группы. И если это извращенная шутка со зловещим подтекстом, а ничем другим это и быть не может, то в качестве жертвы указана та персона, которую на фотографии сталкивают с горки вниз, та, которая, похоже, протестует по этому поводу. Однако же это единственный человек в группе, которого мы не видим. Его полностью скрывает спина мистера Рипера. – Он умолк, сипло дыша, а затем прибавил мягко: – Так вот, именно это я пришел выяснить. Вы помните, как была сделана эта фотография? И если да, то кого сталкивают вниз по желобу?

Он поглядел на Дэна, который в ответ кивнул.

– Ловко, – задумчиво проговорил Дэн. – Да, конечно же, я помню. Там Дженни. Она не хотела скатываться с горки, боялась, что будут видны бедра или что-то еще в этом роде, но я ее подтолкнул.

– Так это же значит… – с воодушевлением начала Франсин.

Доктор Фелл кивнул: