Не будите мертвеца полностью

– Не забывайте, – возразил доктор Фелл, – что он был вовсе не в чужом доме. Это-то и есть основной мотив во всем этом деле. Он сидел у себя дома, в единственном привычном месте. Остальные были незваные гости, которых он ненавидел. И вместо того чтобы поспешить вон из дома, этот дурак продолжил напиваться. Как вы можете догадаться, чем больше он пил, тем нерешительнее становился, ведь он никак не мог усвоить, что лучшее – враг хорошего. Все ли в порядке наверху? Не упустил ли он чего? Обычный приступ самоедства Ричи Беллоуза. И когда он был уже на три четверти пьян, он пошел убедиться. Фотографию он оставил в бюро. Поднялся в темноте наверх, стянув с руки перчатку и вряд ли подумав о мерах предосторожности. Едва в состоянии что-либо разглядеть, он широко распахнул дверь «синей комнаты» – так ее и нашли – и вошел, оставив отпечатки пальцев, пока нашаривал выключатель. Ему хватило ума понять, что он свалял дурака, однако было уже поздно. Он тут же погасил свет и вышел (в лунном сиянии), когда вы, мистер Рипер, открыли дверь своей комнаты. Бежать он не мог – он едва держался на ногах. Поэтому действовал по наитию. Он упал на диван и изобразил мертвецки пьяного, что было почти правдой.

Таковы история его первого убийства, пошедшего не по плану, и причина для убийства второго.

Я уже рассказывал вам, как, подстрекаемый сложившимися обстоятельствами и собственной хитростью, он изобрел схему для второго убийства. Он собирался убить Джозефин в «Королевском багрянце», и он должен был надеть униформу служащего – отсюда его история. Он знал, что все вы собираетесь в «Королевский багрянец», он знал о новом верхнем этаже, он знал даже дату – видит бог, вы часто об этом упоминали. Затем вы изменили дату и отправились туда на день раньше – эти сведения ему добросердечно сообщил инспектор Таннер в ходе ежедневного допроса.

Отсек с камерами в участке запирается на ночь в половине десятого. Не успело еще пробить без четверти, как Беллоуз уже вышел из тюрьмы, переоделся, и в этой чернильно-черной деревенской ночи никто не узнал бы его, даже если бы увидел. Поскольку он хотел добраться до Лондона, как я вам уже сообщил, ему нужны были деньги. Тут нет ничего проще. У него по-прежнему имелся ключ от «Четырех дверей». В доме не было никого, кроме прислуги. В ящике бюро в кабинете, как он знал после своего первого визита двумя неделями раньше, лежал кошелек, денег в котором хватало, чтобы заплатить за автобус и поезд до города.

Ну и разумеется, ему требовалось зайти туда, чтобы прихватить свою драгоценную кочергу…

Отсюда таинственное исчезновение монет. Если удачно пересесть с автобуса на поезд, из Нортфилда до столицы всего час и десять минут езды. При таком раскладе он прибыл на Чаринг-Кросс в одиннадцать. Автобус до отеля, кочерга, завернутая в газету, теперь еще (что бесценно!) статус, который дал ему полицейский мундир – по сути, не только пропуск куда угодно, но и разрешение, не вызывая подозрений, задавать вопросы водителям такси или швейцарам о том, например, куда ведет пожарная лестница; и еще через пятнадцать минут он уже на пожарной лестнице с внешней стороны коридора крыла А, как раз вовремя, чтобы увидеть, как ваша компания возвращается после театра.

Ему пришлось дождаться ухода горничной, прежде чем он смог забраться в кладовку через окно. Но даже и тогда он мешкал до полуночи, прежде чем совершить нападение: почему? Потому что он терпеливо выжидал, чтобы кто-нибудь увидел его. Без полицейского шлема он был неузнаваем – он перевоплотился в работника отеля. Его, разумеется, не должны были увидеть настоящие работники, тогда весь маскарад слетел бы с него мигом. Однако он хотел, чтобы кто-то из постояльцев заметил его, а те упорно не желали покидать свои номера. Кладовая для белья стала бы для него спасительным убежищем, если бы кто-нибудь подошел слишком близко. Впрочем, ему повезло, что он напал на Джозефин не сразу. У нее в номере был Рейберн, хотя Беллоуз и не мог этого знать, поскольку Рейберн вошел и оставался у боковой двери номера семьсот семь, и так получилось, что они на волосок разминулись с ним.

И этот волосок был бы еще тоньше, если бы миссис Кент благоразумно не выждала пару минут, убеждаясь, что на горизонте все чисто, прежде чем открыть дверь служащему, который пробубнил: «Запасные полотенца, мадам». Тогда она не испугалась его. Ее приступы страха прошли: Беллоуз благополучно сидел под замком, Рейберн находился на расстоянии крика. И в этот короткий промежуток времени вы, мистер Рипер, выглянули, чтобы поставить свои часы. Если бы вы понаблюдали чуть дольше, то увидели бы, как служащий входит в номер семьсот семь, внося полотенца, – и он был бы совсем не против, если бы это случилось. На самом деле именно на это он и надеялся. Он позировал для вас.