— Добрый день, синьора.
— Я же просила называть меня Ребекка.
Как баронесса держит голову, сколько достоинства. Как же ей нравилась эта женщина!
— Давайте немного прогуляемся, я плохо спала ночью и даже не покормила утром моих козочек.
— Я понимаю, у вас был очень тяжелый день. Дети уехали?
— Да, они уехали еще вчера вечером, сразу после похорон. Похороны… они ужасны и прекрасны одновременно, вы не находите? Все плохое забывается, остаются лишь лучшие воспоминания. На похоронах понимаешь, что это естественный порядок вещей. За счастьем всегда следует горе. Таковы правила нашего мира.
Саша пожала плечами.
— Пока мне не хочется так думать.
— О, но вы так молоды, дорогая. Почти как мои мальчики. Скажу по секрету, я несколько встревожилась, что похороны отца совсем их не тронули. Жаль, если у них не останется доброй памяти, но муж… был слишком занят своими делами и далек от детей.
На заднем дворе три козочки в загоне замычали и бросились навстречу хозяйке.
— Наберитесь терпения, — ласково сказала баронесса. — Простите, мои золотые, сейчас я вас покормлю. — Она бросила охапку сена, козы тут же опустили в него свои морды и начали жевать.
— Я хотела спросить… если ли смысл в поисках, если драгоценность мог украсть тот, кто… убил вашего мужа.
— Верно. Но мы не можем отказываться от этой возможности, правда? Кстати, вы получите десять процентов от стоимости изумруда, любой труд должен оплачиваться.
— О, — только и сказала Саша.
— В обмен на конфиденциальность, конечно. Если вы найдете камень, об этом должны знать лишь вы и я.
Саша кивнула.
— Чтобы я приступила к поискам, мне нужно лучше понимать вашего мужа. Вы обещали рассказать о нем.
— Он был простым человеком. Любил охоту больше, чем заниматься делами. Какое-то время он возглавлял правление одного известного банка, но это было совсем не его дело и он подал в отставку. Скажу честно, я удивлена, что мы не разорены, потому что ему не подходила ни одна работа, кроме прогулок по лесу и стрельбы из лука. Однажды и деньги из траста закончились бы…
— А в семье? Каким он был дома?
— Я уже сказала, что он был далек от сыновей. Но очень ими гордился. И… когда они выросли был уверен, что это они должны сделать шаг к нему, а не он к ним.
— Я хотела спросить… мне так неловко… но какими были ваши отношения с мужем?
— О, вы же были на похоронах! Видели, как его любовница ворвалась и бросалась на гроб. Но… она была одной из многих, эта певичка просто считает себя звездой и думает, что ей все позволено. Смешная девочка… я давно привыкла к таким…
— Но говорят, что его отношения с… этой девушкой были особенными.
— Кто говорит? — насмешливо подняла брови баронесса. — Кто знает моего мужа лучше, чем я?
Прошлым вечером Саше удалось познакомиться и даже пообщаться с Эсмеральдой. Вот уж имечко! Причем настоящее, родители соригинальничали. А сценическим псевдонимом на сцене стало короткое имя Эсмѐ.
Лука пригласил певицу на допрос, а Саша напросилась послушать и стояла за стеклянной стеной, наблюдая за действом.
Эсмеральда была эффектна, знала это и пользовалась своей внешностью на все сто. Саша хихикала, глядя на полицейских, которые уже ни один раз посмотрелись в зеркало и пригладили волосы, причем Лука суетился не меньше остальных. Он нервничал и старался выглядеть как можно компетентнее, из-за чего наоборот терялся и слишком часто умолкал, подбирая слова.
Эсме явилась в кашемировом джемпере, шерстяных брюках и балетках, короткие черные волосы взъерошены, на пухлых губах блестит ярко розовая помада.
— Есть новости, вице-квестор? — Эсме сразу взяла инициативу в свои руки. — Вопрос о финансах не стоит, я могу нанять частных детективов, если вы не успеваете.
А она молодец, — подумала Саша. Подготовилась, знает, что комиссар в Италии теперь называется вице-квестором. Еще неизвестно, кто кого будет допрашивать!
Лука откашлялся.
— Расскажите о характере ваших отношений с Марчелло Бомонте.
— Характере? Какой интересный оборот речи, вице-квестор. — сказала Эсме, невинно глядя на Луку глазами нежного олененка. — Мы были любовниками, на этот раз сплетни правы. Но это был не просто роман. Мы любили друг друга. Очень сильно… — Она потянулась, чтобы вытереть слезу в уголке глаза, осторожно, стараясь не размазать тушь. — Я должна спросить, наш разговор не выйдет за стены этой комнаты? Дело в том, что я устала бороться с таблоидами… вы понимаете, в моем статусе…
— Наш разговор конфиденциален, но возможно, что-то всплывет в суде.
— Оу… Мне кажется, я выплакала все слезы, которые могут быть у человека. Но стоит подумать о Марчелло… — Она снова тщательно промокнула уголок глаза.
— Как долго у вас были… романтические отношения?
