– Я не хочу на тебя наседать, – сказал он. – Можем подождать. Думаю, мне просто хотелось убедиться, что дело не во мне. Иногда мне кажется, я знаю, что ты чувствуешь, а потом начинаю переживать. Может, это правда у меня какие-то проблемы.
– Нет, с тобой все хорошо. Нет никаких проблем. Я люблю смотреть на тебя больше, чем на всех остальных. Мне нравится быть рядом и трогать тебя. Но я не думаю, что вообще когда-нибудь буду готова.
– Это из-за Линка? Я не тороплюсь. Я просто… Мне интересно, захочешь ли ты вообще когда-нибудь чего-то со мной. Хоть когда-нибудь.
Ноэми сердито сдвинула челюсть, расправила брови.
– Дело не в Линке. У нас с ним ничего такого не было. И он не имеет отношения к тому, что я чувствую к тебе.
– Я думал…
– Я ни с кем не целовалась до того раза, как ты поцеловал меня в лесу.
Она ногтями выдергивала нитки из вышивки на пледе.
Джонас не знал, что сказать. Все, что он думал, оказалось неверным. Конечно, она тоже могла смущаться, испытывать неуверенность. Расстояние между ними сокращалось и одновременно росло.
– Мне не нравится целоваться, – сказала она. – Но я разрешаю тебе себя целовать, потому что ты мне нравишься. Потому что я тебя люблю.
Последние три слова раскололи его напополам. Снег закончился. Джонас будто чувствовал, хотя не видел и не слышал, что происходит снаружи. Он видел лишь теплое сияние лампы на коже человека, которого он любил. Но он чувствовал, будто снаружи, за стенами конюшни, мир походил на проволоку накаливания. Мир потрескивал и пускал искры. Внутри у Джонаса все органы, которых он тоже не видел и не слышал, сияли и потрескивали в унисон со вселенной.
– Я тоже тебя люблю.
– Есть вещи, – сказала она, – которые я позволю тебе сделать, но это будет только для тебя. Меня это все не волнует. Не думаю, что я вообще когда-то всего этого захочу. Я думала, что к нынешнему времени мне уже захочется, но нет. Пока нет. Я не знаю. Может, когда-нибудь это изменится, но я чувствую… я уверена, что нет.
– Я помогу тебе разобраться, что тебе нравится, а что нет.
– Какое великодушие, – она закатила глаза.
– Я говорю это не для того, чтобы забраться к тебе в трусики.
– Я их не ношу.
– Я серьезно. Я думаю, что если мы любим друг друга, то сможем пойти на компромиссы. Я не буду просить о том, что тебе не нравится. Мы вместе можем понять, что устраивает нас обоих. Правда. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы тебе было хорошо. Я не хочу, чтобы ты делала что-то только ради меня.
Ноэми принялась складывать карты и убирать их в коробку.
– Это ты сейчас так говоришь, – сказала она. – Рано или поздно тебе захочется какого-нибудь секса, и если ты не сможешь смириться, что я пойду на это только ради тебя, то в итоге останешься одиноким и неудовлетворенным.
– Но ты сказала, что не знаешь. Может, потом тебе тоже захочется.
– И я правда не знаю. Мне кажется, что не захочу. Это я тоже сказала.
– Мы молоды. Я не против подождать.
Ноэми встала.
– Может, тебе придется ждать очень долго.
Почему все внезапно так изменилось? Почему все стало неправильно? Она только что сказала, что любит его, но тут же от него ускользнула.
– Я думаю, мне легче прямо сейчас сказать тебе, что мне приятно, а что нет. – Ее голос задрожал.
Она потерла глаза тыльной стороной запястья. На маленькой картонной коробочке у нее в руке расцвело влажное пятнышко.
– Что такое? – пробормотал Джонас.
– Я рада, что мы поговорили, Джонас. Я так хочу быть с тобой. – Она раскраснелась, и глаза у нее блестели.
О чем поговорили?!
– Потом, когда бы ты устал ждать, а я все еще хотела быть с тобой, было бы намного сложнее. На свете много девушек, которые… я не знаю. Есть много девушек, которым ты будешь нравиться не меньше, чем мне, и которые захотят тебя целовать.
Он не понимал, что она пыталась ему сказать.
– Я не хочу, чтобы ты шел на компромиссы.
– Все идут на компромиссы, – сказал он и услышал, как резко прозвучал его голос. Он постарался говорить мягче. – Что за любовь без них?
– Как ты правильно сказал, мы молоды. У тебя много времени, чтобы найти кого-нибудь, кто идеально тебе подойдет.
– Но ты – это все, чего я хочу. Почему ты ведешь себя, будто я предъявляю тебе ультиматум? Ты думаешь, что знаешь, чего захочешь в будущем, но я при этом не знаю, чего захочу? Ты не можешь решать за меня, что мне нужно. Это несправедливо.
– Прости. Я просто не хочу, чтобы мы друг друга возненавидели. И я не хочу тебя удерживать.
Ноэми стала спускаться с лестницы.
– Удерживать от чего? Ноэми? Что происходит? Ты со мной расстаешься?
Она не остановилась. Ноэми спустилась с лестницы, и ее лицо скрылось из вида. Ему пришлось прислушаться, чтобы услышать, как она его зовет.
– Мы и не были вместе.
Ноэми распахнула ворота конюшни навстречу ветру. Она не смотрела на него, и он не видел ее губ. Только макушку. Может, она и попросила прощения, но ветер заглушил ее слова.
