Он задумчиво посмотрел на татуировку. Дерево проступало сквозь белесые шрамы, похожие на годовые круги на коже.
– А это что? – спросила она, указывая на сыпь.
Он так резко дернулся, что случайно влетел в нее. Она почувствовала его кожу под пальцами – всего на секунду, ей едва хватило времени ощутить, что он не сделан из камня.
– Вот только не надо причитать. Я больше этим не занимаюсь.
Он вымученно улыбнулся, отмахиваясь, и опустил руку в воду. Она поняла, что он хотел ей сказать. Пристально вглядываясь в его лицо, она пыталась угадать, что ей сказать в ответ. Он закатил глаза.
– Да мелочи все это.
Вот Лайл бы нашлась, что сказать. Ноэми же терялась в ситуациях, где требовалась нежность или точность. Она умела читать лекции и приказывать, но ухаживать за садом или лечить раны она бы не смогла. Она хотела стать морским биологом, но, хотя она собиралась изучать живых существ, у нее не получалось сохранить в живых даже кактус. Даже отношения.
– Кто это сделал? – спросила она.
– Никто. Я сам.
– Это из-за Линка?
– Это из-за меня. Это старые шрамы. Больше я такого не делаю. Для этого татуировка и нужна: скрыть их, потому что там мне больше не больно. Больше никто меня не обидит, даже я сам.
– Гэт, – она обхватила себя за плечи.
Внезапно воздух в бассейне показался ей холодным.
– Не смотри на меня так. Не надо меня жалеть. – Он повел плечами и расслабил мышцы. Это далось ему нелегко. – Все в порядке. Я хожу в спортзал. Я бегаю. Теперь никто не запрет меня на двадцать восемь часов в обоссанном чулане, потому что я смогу выбить дверь ногой. И дома я почти не появляюсь. Иногда до сих пор остаюсь у Миллеров.
– А с отцом ты когда-нибудь разговариваешь?
– Нет. Он свалил к херам. А ты со своим говоришь? Тебе вообще рассказали, кто он такой?
Гэтан никогда всерьез не спрашивал Ноэми об отце. Когда они были маленькими, он иногда дразнил ее, строя догадки, кем мог быть ее папа. Все это прекратилось, когда умер его брат и ушел отец.
– Нет. Но я сделала этот тест на ДНК, который определяет национальность и помогает найти родственников.
– Да ладно? – Он приподнял бровь.
– Ну, ничего особенного я не узнала. Мои предки в основном из Средиземноморья, но конкретно мало что понятно.
– Не французы? – спросил он.
– Меньше одного процента, так что нет. Все, что я узнала, вполне можно объяснить маминой стороной семьи. Так что, если она не сделает такой же тест, я не смогу понять, какие из моих генов принадлежат отцу. А ее очень сложно уговорить. Она переживает насчет всего такого, считает, что какая-то сомнительная организация заберет у нее ДНК и клонирует, словно она какой-то персонаж из «Людей Икс». Живых родственников тест мне не нашел. Наверное, папа живет где-то за океаном, и я думаю, что вряд ли он тоже делал анализ ДНК. Но знаешь что странно? Мне не очень-то и интересно. Я не то чтобы хочу узнать, что он за человек. Разве что в том смысле, насколько мы похожи. Он тоже вспыльчивый? Тревожный? Сколько во мне унаследованного от предков, а сколько своих собственных странностей? Не знаю, почему я вообще об этом тебе рассказываю.
– Все хорошо. Я своего отца едва помню. Не могу сказать, что жалею, что мы вообще знакомы, но все равно очень грустно, что он меня знал и решил уйти. Я не держу на него зла. Вот мама осталась, и ее я ненавижу куда больше.
– Гэтан, мне так жаль.
– Да ладно… – Он сложил руки лодочкой и пустил в ее сторону струю воды. – Все в порядке. Татуировку я подарил себе на день рождения.
– Да, точно! Я раньше думала, что ты шутишь, когда говорил, что родился на первое апреля. С прошедшим тебя. Как отметил? Ну, помимо татуировки.
– Спасибо. Да никак не отметил. Но, в общем, да, восемнадцать. Могу переехать и жить один, но мне придется платить за колледж, так что… не знаю.
– Можешь пожить в «Лэмплайте».
Ноэми едва могла поверить, что сказала это – ей и в голову не приходило предложить ему такое, пока слова сами не сорвались у нее с языка.
– Я и так постоянно торчу у Миллеров, но им я хотя бы нравлюсь.
– Моей маме тоже. И у нас есть свободные комнаты. Если тебе это диковато, можешь платить аренду. Не ты первый, не ты последний.
– Спасибо за предложение. Лучше бы ты меня не жалела, конечно, но… в общем, да, спасибо.
– Я бы не предложила, если бы мне не хотелось, чтобы ты жил рядом.
– Какая доброта.
– Скажи, если надумаешь, и я спрошу у мамы. Ну ладно.
Она сделала шаг назад, выглянула в окно и увидела звезды.
– Уже темно. Мне пора домой.
– Я могу тебя отвезти.
Он взобрался по ступенькам и стянул полотенце с перекладины спасательской вышки. Она наблюдала, как он вытирает руки и грудь, потом юбкой оборачивает полотенце вокруг пояса. Прямо под пупком у него виднелась светлая, едва заметная щетина. Ноэми почему-то умилила мысль о том, как он аккуратно бреет кожу на животе. Она раньше не думала, что Гэтан уделяет много внимания внешности.
