– Может, пока не иди. Если она правда хочет побыть одна, то пусть лучше разозлится на меня одного. Тебя отвезти домой? Я могу взять папину машину.
– Нет спасибо. Тут недалеко.
Эмберлин прошла с ним вниз, отставая на пару шагов. Когда они вышли на крыльцо, он попытался извиниться, но она потрясла головой, выдавливая из себя улыбку. Подбородок у нее наморщился.
– Тебе необязательно идти домой пешком.
– На самом деле я думаю, мне как раз хорошо будет пройтись, – мягко ответила она.
Как только Эмберлин завернула за угол и скрылась из вида, Джонас со всех ног помчался в сторону леса.
Ноэми позволила себе роскошь как следует поплакать от жалости к себе. Иногда поток слез и рыдания в голос действовали на удивление успокаивающе, когда вокруг не было никого, кто мог бы ее увидеть. Она доверяла лесу: он спрячет ее так, чтобы ее никто не нашел. Телефон то и дело вибрировал от сообщений, но она не обращала на них внимания. Она бежала сквозь деревья, спотыкаясь о ветки и сокрушаясь, что делилась с Джонасом Лейком чем-то личным. Как бы он ни оправдывался, она ненавидела его за то, что он стал читать дневник ее снов с кем-то посторонним. Это было хуже всего: не то, что он сам стал его читать, но что допустил кого-то другого в сокровенный мир ее подсознания. Тем более сестру Линка. Ей было безразлично, что они не потешались над ее дневником. Одно то, что они его прочли, заставляло ее жалеть, что она не швырнула блокнот в озеро.
«Они не узнали обо мне ничего личного», – говорила она себе. Конечно, некоторые из снов коренились в ее тревогах и мечтах, но в основном это были просто бессвязные, причудливые картинки.
Гэтан Келли сидел на земле, прислонившись спиной к дереву. Сложив под собой ноги, он держал на коленях «Призрак дома на холме». Между двумя пальцами он зажал что-то, что сначала показалось Ноэми обычной сигаретой, пока она не принюхалась. Она хотела незаметно отойти в сторону и отправиться другой дорогой, чтобы он не увидел, как она плачет. Но Гэтан как-то почувствовал ее присутствие: подняв глаза, он вынул наушники из ушей.
Наверно, скажет какую-нибудь колкость про ее заплаканный вид, подумала она, но вместо этого Гэтан спросил, все ли в порядке. Вместо ответа она сложила руки на груди.
– Это что, травка?
– Да, товарищ офицер.
– От тебя пахнет, как от скунса, которого насмерть задушили под мышкой.
Дожидаясь, пока он что-нибудь ответит, она услышала, как кто-то зовет ее по имеи из-за спины. Джонас. Он был еще далеко, и она не видела его между деревьями.
– Меня здесь не было, – сказала она.
Гэтан не успел ничего сказать, как она уже пробежала мимо и спряталась за деревом неподалеку. Теперь она слышала шаги Джонаса. Ноэми задышала ровнее. Вряд ли он ее услышит, но рисковать ей не хотелось. Было сложно на него злиться: она была уверена, что он не хотел ничего плохого и теперь, осознав, что наделал, он сразу пытается это исправить. Было бы проще, если бы он нарочно был к ней жесток.
– Ох, – сказал Джонас, резко остановившись.
Ноэми почувствовала, как дерево ширится за ее спиной, скрывая ее от глаз.
– Ты не видел Ноэми?
– В последнее время нет, – ответил голос Гэтана. – Это ты с ней живешь, а не я.
– Ну, как видишь, дома ее нет.
– Можешь написать ей СМС, – посоветовал Гэтан.
Голос его звучал так вкрадчиво, что Ноэми ясно представила самодовольное выражение на его лице.
– Ну да, я попытался. Она не отвечает на мои сообщения.
– С перепиской в принципе такая беда, что количество отправленных сообщений никак не влияет на скорость ответа.
– Спасибо за информацию. Если увидишь ее, пожалуйста, скажи, что я ее искал.
– Я что, похож на автоответчик?
Джонас пробормотал что-то, чего Ноэми не расслышала; зазвучали, удаляясь, его шаги. Потом все стихло. Она медленно выглянула из-за дерева: Гэтан снова сидел один. Он встал, затушил косяк о подошву, положил телефон между страниц, точно закладку, швырнул чтиво в сторону и подошел к ней.
– Что случилось?
– Ничего. Все в порядке. – Ноэми вытерла глаза и отвела взгляд, опасаясь встречаться с ним глазами.
– Что ж, ты меня убедила. Ты что, плачешь? Это из-за Джонаса?
В его голосе звучала непривычная нежность, и когда она наконец посмотрела ему в лицо, то прочла на нем тревогу.
– Не смотри на меня, – сказала она.
Гэтан отвернулся с улыбкой. Потом он подошел ближе, протянул руку, обнял Ноэми за плечи и притянул к груди. От него все еще пахло марихуаной, но ее это не беспокоило. Он был теплый, и сердце его колотилось на удивление быстро. Закрыв глаза, она вытерла ресницы о его футболку. Ей было странно, что он так близко – так близко, что она почувствовала, что он человек. Ноэми часто об этом забывала. Когда он обнял ее, она ощутила, как напряглись его мускулы и хрустнули позвонки, и она была рада, что он не сразу ее отпустил.
