— Еще бы! После того, как жена изменила да еще и принесла ему плод своей измены… Единственный сын да и то не его, а нагулянный…
— Но ведь он мог жениться после смерти Вашей матери. Он же не был слишком стар?
— Нет, ему было около сорока пяти. В таком возрасте мужчина вполне может жениться снова и обзавестись потомством. Но по какой-то причине он не сделал этого.
— То есть Вы — его единственный прямой наследник?
— Да, но я ничего не получил.
— Очень странно… Яков Платонович, Ваша жизнь полна загадок со всех сторон…
— Иногда мне кажется, что лучше, чтоб загадки оставались без разгадок… По крайней мере некоторых…
— А сколько Анна знает о Вас?
— Очень много… И все — про мое скандальное происхождение.
— И как она на это все отреагировала?
— Утешала меня и слезы мне вытирала, — без стеснения признался Штольман, ведь Миронов и так видел, как по его щеке скатилась слеза, когда тот рассказывал ему о том, как страдала Анна, когда он пропал.
— Это на нее очень похоже. Она — сострадательный человек.
— Вот поэтому я и не хочу, чтоб она снова переживала, но уже за нас обоих. И за меня, и за себя. Ее ведь тоже в покое не оставят…
— Эх, Яков Платонович, похоже, нелегкие времена грядут… Полгорода ведь не засудишь…
— А за что засудить-то? За правду? Если бы поклеп был…
— Ну за публичные оскорбления, к примеру?
— Не думаю, чтоб меня бранными словами в лицо оскорбили. А за всякие гадости нет основания в суд подавать… Так что придется просто стиснуть зубы и терпеть… Я-то буду, но не хочу, чтоб и Анне это пришлось…
— Яков Платонович, Анна хоть знает… А как я Маше обо всем расскажу? Вы же ее характер знаете, тут такая истерика будет… Может, сразу доктора Милца позвать?
— Ну давайте ей скажем вместе, начнем как-нибудь издалека…
— С наследства, например?
— Почему бы нет?
Штольман был мысленно готов к самому худшему. От припадка тещи до обвинений его Бог знает в чем. Мария Тимофеевна сидела в гостиной, ожидая, когда мужчины выйдут из кабинета и можно будет распорядиться накрыть стол к ужину.
— Машенька, тут Яков Платонович пришел поделиться с нами новостями. У него нашлись родственники, и один из них оставил ему кое-что в наследство.
— Да что Вы, Яков Платонович! Какие приятные новости! И что же Вам оставили? Верно, какую-нибудь безделицу?
— Ну квартиру в Петербурге вряд ли можно назвать безделицей, Маша.
— Квартира в Петербурге?? Какие же родственники могут оставить подобное?
— Я оказался в родстве с Остзейскими князьями Ливенами по линии матери. Князь оставил наследство сыну своей любимой троюродной сестры, то есть мне.
— Вы в родстве князьями?? Не может быть! Мой зять — княжеский родственник!! Какая честь! Я всегда думала, что в Вас есть что-то от аристократов, — от нахлынувшей радости Мария Тимофеевна встала и подошла ближе к зятю. — А этот князь — такой благородный человек! Не забыл Вас при делении наследства, видимо, очень любил свою дальнюю родственницу.
— Очень, — согласился Штольман. — Настолько сильно, что он еще и приходится мне отцом.
— Каким образом? — не поняла Мария Тимофеевна. — Ваш же отец — Штольман.
— Маша, Штольман — муж его матери. Его настоящий отец — князь Ливен.
До Марии Тимофеевна наконец дошло, что пытались сказать ей муж и зять. Сначала она беззвучно открыла рот, а потом покачнулась:
— Вы… Вы… Вы — незаконный сын князя??
— Да, я его побочный сын.
— Какой стыд…
— Маша. Маша! Присядь!
Мария Тимофеевна села на стул, подставленный мужем.
— Мария Тимофеевна, мне нечего стыдиться, — спокойным тоном сказал Штольман. — Мои родители любили друг друга, но у них не было возможности пожениться. Муж моей матери дал мне свою фамилию, у меня нет клейма незаконнорожденного, я не был лишен никаких привилегий потомственного дворянина. В обществе я занимаю пусть и не такое положение как князь, но все же достойное благодаря своему достаточно высокому чину. Моя жена меня не стыдится и принимает меня таким, какой я есть. Даже со столь сомнительным происхождением.
— Так Аня знает?? Знает про Вас??
— Естественно, знает. Неужели Вы думаете, что я бы скрыл такие новости от жены? Анна узнала об этом первая и поддержала меня. Ваша дочь — самый сердобольный человек, таких мало в наше время.
— Да, таких людей как Анна мало… Но ведь люди будут судачить о Вас, Яков Платонович…
— Непременно будут. В Петербурге у меня будет поддержка моих новых родственников. Там у меня дядя Павел Александрович — младший брат князя и княжеский законный сын Александр. Они оба приняли меня в свою семью. Здесь в Затонске моя семья — вы. И я очень надеялся, что Вы и Виктор Иванович меня тоже поддержите.
— Эти князья Вас приняли в семью? — удивилась Мария Тимофеевна. — Вас, незаконного родственника??
— Да, приняли как своего, на равных. И я этому очень рад.
Мария Тимофеевна подумала, что уж если сами князья приняли Штольмана, то и они должны примириться с этим фактом. В конце концов зять прав, что он — не какой-нибудь человек без рода и племени. Потомственный дворянин, да еще в родстве со знатью.
