— Не произошло? А то, что у Вашей матушки появились Вы, разве не чудо? Сын от любимого мужчины… Наверное, она любила Вас без памяти…
— Да, она любила меня. Но муж ее не простил, после этого он стал к ней совершенно безразличен, а меня просто не замечал. Так что мое появление с одной стороны было чудом, а с другой — проклятием. И страданий в ее жизни было гораздо больше, чем счастья… Да и у князя счастья в жизни тоже не было. Он очень поздно женился, и не по любви, а из чувства долга, так как ему был нужен наследник. Жена, пусть и нелюбимая, умерла через несколько месяцев после рождения сына.
— А сколько лет вашему брату, Яков Платонович?
— Всего восемнадцать, совсем юный. Славный молодой человек. Он называет меня по имени отчеству и кузеном. Думаю, ему так проще. Дядя, который старше меня всего на десять лет, для меня просто Павел.
— И чем занимается Ваш дядя?
— Он — офицер, подполковник, — Штольман решил, что теще не стоит пока знать о месте службы Павла.
— О, значит, тоже при чинах. Приятно узнать, что Ваш родственник не только при титуле. Да и с Виктором ему будет о чем поговорить…
Штольман усмехнулся про себя. Видимо, у Марии Тимофеевны уже наметились планы насчет родственных отношений с Ливенами, встреч с ними. Хотя кто знает. Может, они когда-то и встретятся… Ведь Мироновы приходятся какими-то родственниками Ливенам через его брак с Анной. В каком родстве был бы Павел с Мироновыми, если б он был законным сыном его брата, Штольман не имел понятия. Он не очень разбирался в родственных связях.
Миронов со Штольманом обменялись взглядами. Виктор Иванович тоже догадался о намерениях жены.
— Ну мужчины всегда найдут о чем поговорить, не только о военной службе… Не будем торопить события, Машенька. Пока Якову Платоновичу самому нужно свыкнуться с мыслью, что у него появились родственники. И не думаю, чтоб князья Ливены когда-то приехали в Затонск. Если только мы с тобой когда-нибудь поедем в Петербург и встретимся с ними там.
Штольман подумал, что если б не характер тещи, он бы отправил в Петербург Анну вместе с ней. Но он понимал, что лучше этого не делать. Для блага Анны. А то маменька там извела бы ее своими тирадами. Лучше пусть Павел найдет для Анны даму, которая составит ей компанию и, возможно, познакомит ее с другими женщинами. Не вечно же дядюшке Петру Ивановичу и ему самому оставаться единственными друзьями Анны.
— Да, да, Яков Платонович, конечно, я понимаю, что Затонск — не то место, куда бы поехали князья, что им тут делать? Но, возможно, когда-нибудь мы с Виктором и правда поедем в Петербург и тогда сможем увидеться с ними. Как Вы думаете?
— Да, думаю, Павел Александрович и Александр были бы рады познакомиться с родителями Анны, — согласился Штольман. Возможно, на самом деле Павел и Саша большой радости от подобного знакомства бы и не испытывали, но отнеслись бы к Мироновым с почтением.
— А Вы состоите с ними в переписке? — поинтересовалась Мария Тимофеевна.
— Да, мы обмениваемся письмами.
— А Вы не могли бы в следующий раз передать от нас с Виктором Ивановичем поклон? Или это будет слишком бесцеремонно?
— От чего же? Когда я буду писать Павлу, обязательно передам, — Штольман не думал, что Павел сочтет это наглостью, наоборот, он будет рад узнать, что родители Анны примирились с новым положением зятя в качестве родственника Ливенов.
— Яков Платонович, Вы останетесь с нами поужинать?
— Мне бы очень хотелось, но я должен спешить. Ведь Анна тоже ждет меня к ужину.
— Тогда я соберу Вам что-нибудь с собой к чаю. Чтоб хватило Вам с Анной и завтра Вам на службу, — Мария Тимофеевна дала зятю узелок и полотенце, чтоб он завернул в него семейный портрет. Не дай Бог, портрет запачкается от сдобы в узелке.
Штольман сложил все в саквояж и откланялся. По дороге домой он думал, как поведет себя Мария Тимофеевна, когда в ближайшее время по Затонску могут поползти малоприятные слухи о ее зяте.
========== Часть 8 ==========
После ухода зятя Мария Тимофеевна спросила мужа:
— Витя, и что же теперь будет?
— А что будет? Ты мечтала иметь в зятьях князя. Вот и получила. Ну Штольман, конечно, не князь. Но ближайший родственник князей.
— А князем он никак не мог стать? Если бы отец признал его?
— Нет, Маша, это было бы почти невозможно. Князю нужно было бы подавать прошение самому императору. Очень маленький шанс мог бы быть, если бы у князя вообще не было других родственников, и титул было бы передать некому кроме как внебрачному сыну. А у Дмитрия Александровича было несколько братьев, так что князей Ливенов хватало и без побочного сына. Но даже если бы Штольман и был единственным претендентом на титул, все равно ситуация была бы не в его пользу. Его мать была замужем, когда он родился. Он не добрачный, точнее привенчанный, ребенок родителей, которые все же поженились после его рождения, и не просто внебрачный ребенок князя, он родился в результате прелюбодеяния, а это гораздо хуже. Думаю, князь не смог бы ничего сделать, чтоб его узаконить.
— Как жаль…
