— Маша, по крайней мере он сделал все, что мог в тех обстоятельствах. Он оплатил для его гувернера, затем его образование в пансионе и Императорском училище правоведения. Я не думаю, что у Штольмана-отца были бы возможности устроить Якова в училище. Мне кажется, что это стало возможным только потому, что князь воспользовался своими связями и мог позволить себе оплату такого привилегированного заведения. Так что своей карьерой и высоким чином, которого он впоследствии достиг, Штольман в определенной мере обязан князю.
— Да, я понимаю…
— А после смерти он оставил внебрачному сыну квартиру и фамильный перстень. А мог бы вообще ничего не оставлять. Ты хоть представляешь, сколько может стоить квартира в Петербурге? Целое состояние! Это ведь не домишко в Затонске. Так что, на мой взгляд, Дмитрий Александрович поступил по совести. Да и его брат и сын тоже. Штольман ведь не имеет никаких прав на наследство, думаю, князь оставил дарственную на квартиру. И Ливены могли попытаться это оспорить. Не Александр, который еще слишком молод, а, скорее всего, его дядя Павел. Но они этого не сделали. Штольман назвал Павла честным и порядочным человеком, и я в этом не сомневаюсь. Так что когда Штольман с Анной переедут в Петербург, благодаря князю у них там будет своя квартира.
— Витя, а они переедут?
— Маша, ну не вечно же Штольман при его чине будет в Затонске. Ему, как я могу предположить, и так сделали одолжение, разрешив вернуться сюда, он же в одном чине с полицмейстером. Он ждет другого назначения, он подал прошение на перевод в Петербург.
— Значит, наша девочка скоро уедет?
— Такие дела обычно быстро не делаются. Но, думаю, через несколько месяцев они все же уедут. Штольману нужно и дальше продвигаться по службе. И очень хорошо, что у него теперь есть в столице родственники. Все же с его родными Анне будет полегче в чужом городе.
— Думаешь, он представил ее князьями?
— А как же иначе? Она ведь его жена, как он мог ее им не представить?
— Значит, у Анны теперь есть дядя князь?
— Получается что так.
— А ее ребенок будет внуком князя…
— Ну если для тебя это так важно, то да.
— Витя, они ведь уже несколько месяцев женаты, а детей так и не предвидится…
— Маша, ну куда им сейчас ребенок? С проблемами, которые будут и здесь, и поначалу в Петербурге. Вот обустроятся в столице и подумают о детях. Я рад, что у Штольмана есть голова на плечах, все же не юнец, чтоб не понимал, что к чему.
— А если все не так, как ты говоришь?
— Тогда об этом мы узнаем через пару лет. А пока нет повода для беспокойства. Анна же у нас получилась, хоть и не сразу. Дай им время.
Виктор Иванович был рад, что разговор с происхождения Штольмана свернул на детей. Он не был готов сказать жене, что, возможно, в ближайшее время на зятя и дочь действительно могут обрушиться неприятности. Он бы очень хотел, чтоб молитвенник Ливенов не нашелся. Конечно, было бы очень жаль, если бы пропала семейная реликвия, но спокойствие Штольмана и Анны дороже.
Яков Платонович обнял и поцеловал жену, которая с нетерпением ждала его.
— Аннушка, заждалась меня, наверное?
— Конечно, заждалась. Что, опять много работы? Из-за этого ты задержался?
— Нет. Дело в другом. У меня есть новости, как хорошие, так и плохие.
— Ну начни с хороших…
— Я был у твоих родителей, поэтому и припозднился. Я помирился с твоим отцом.
— Какая радость! — Анна поцеловала своего Якова. — Теперь бы еще как-нибудь сказать об этом маме… Но чтоб без обморока было…
— Ну обморока не было, так, только намек на него… Но все обошлось…
— Ты сказал??
— Мы с Виктором Ивановичем вместе сказали.
— И что, маменька даже пустырника не попросила?
— Нет, просто ей было некогда, слишком многое ей нужно было усвоить… То, что я родственник князей, ей очень польстило. Шокировало правда, что незаконный. Но то, что Ливены меня приняли как равного, все же привело ее в благостное расположение духа. В итоге она попросила меня передать в письме князьями поклон от них с мужем.
— Даже не верится! Вы с папой просто волшебники!
— Я бы сказал — факиры, — усмехнулся Штольман.
Анна не поняла, почему ухмыльнулся муж, но спрашивать не стала. Ее больше интересовало другое.
— А поклон ты и правда собираешься передать?
— Конечно, я же обещал. Когда в следующий раз буду писать Павлу.
— Павел не сочтет это слишком дерзким? Мне бы не хотелось, чтоб он и Александр подумали, что мои родители не понимают разницы в положении между князьями и провинциальными дворянами.
— Аня, вот уж кто так не подумает, так это Павел, не такой он человек. Так что не волнуйся, в отношении этого все будет хорошо… А теперь я должен рассказать тебе и о плохих новостях. Сегодня пришла телеграмма от Саши. Помимо портрета он послал мне еще и немецкий молитвенник Ливенов. Он и пропал.
— Какая жалость. Видимо, это семейная ценность. Может, он все же найдется?
— Да было бы лучше, если бы он не находился.
— Почему же?
— Аня, в нем фамильное древо Ливенов, и князь добавил к нему меня.
— Как?? Яков, ты же не Ливен, ты — незаконный отпрыск. Подобное ведь вроде бы не делают. Как князю такое могло прийти в голову??
