Однажды, когда мы гуляли в саду, я увидел в ее волосах божью коровку, моя рука сама потянулась убрать ее… Моя рука коснулась ее волос, убрала жучка и невольно скользнула вниз. Я провел рукой по ее щеке… Она не отвела моей руки и ничего не сказала. Она молча смотрела на меня, и в ее глазах я видел смущение… и поощрение? Я приобнял ее и нежно, чуть касаясь, поцеловал ее… От этого легкого поцелуя у меня словно земля разверзлась под ногами… Я посмотрел на Катю и увидел в ее глазах то, что только что испытал сам… На этот раз я поцеловал ее легко, но более чувственно… Катя откликнулась на мой поцелуй… И снова у меня было чувство, что меня куда-то уносит… От легкого, можно сказать невинного поцелуя?? Да что же со мной такое??? К чему были эти вопросы, если я и так знал на них ответ. Я влюбился. По-настоящему влюбился впервые за мои двадцать девять лет…
И я не знал, что делать… Нет, я, естественно, знал, что делать с женщиной, я не знал, что делать в такой ситуации. И я, взрослый мужчина, переложил ответственность за свой поступок на юную девушку.
— Катя, если Вы сейчас скажете нет, я никогда ничего больше себе не позволю. Это будет первый и единственный раз.
— Дмитрий Александрович, Вы же сами знаете, что я не могу сказать Вам нет, — чуть слышно сказала Катя, глядя мне прямо в глаза.
Я склонился над ней и накрыл ее губы своими. Я вложил в свой поцелуй все свои чувства — но не страсть, как обычно, а неизвестную мне доселе нежность, которая затопила мое сердце…
— Дмитрий Александрович…
— Катя, я для тебя больше не Дмитрий Александрович. Я для тебя Дмитрий. Или Митя. Как тебе больше нравится, — я знал, что обратного пути, чтоб снова стать для нее Дмитрием Александровичем, уже нет.»
Когда Штольман закончил читать воспоминания Дмитрия, его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, он видел, что у Дмитрия были искренние чувства по отношению к Кате. С другой — уже тогда в начале он повел себя с Катей не так, как подобало настоящему мужчине. Он предложил ей решить, будут ли между ними какие-то отношения. А что могла еще ответить неопытная девушка после ее первого в жизни поцелуя, подаренного ей мужчиной, в которого она, судя по всему, тоже была влюблена? Понимала ли тогда Катя, что невинные поцелуи — это только начало? Что у них с Дмитрием могло зайти все гораздо дальше? И совсем не обязательно после свадебных колоколов.
Письма новых родственников было единственным, что напоминало им с Анной о новом положении Штольмана в качестве незаконного сына князя. Они с Анной больше не обсуждали это с того вечера, как вернулись из Петербурга. Как и сказал Яков Платонович, он по-прежнему был для Анны ее мужем Яковом, а на службе — начальником сыскного отделения Штольманом. Штольман был рад, что все было так тихо и спокойно.
Однажды днем к Анне зашел отец, который по делам был совсем рядом. Он принес Анне книгу, которую она просила. Он хотел положить книгу на стол, но застыл с ней в руке… На столе лежало кольцо, которого у Анны он до этого не видел.
— Анна, что это такое? — показал Виктор Миронов на кольцо.
«Вот разиня! Как я могла оставить его на виду?!»
— Кольцо, — сказала очевидное Анна.
— Я вижу, что кольцо. Откуда оно у тебя?
— От Якова, — честно сказала она. — Он подарил.
— А откуда у Штольмана это кольцо? Ты знаешь, сколько такое кольцо может стоить? Пол-Затонска, наверное. А у Штольмана ни гроша за душой. Где он его взял?
— Папа, ну не украл же он его! Это — его кольцо.
— Анна! Я тебя еще раз спрашиваю, откуда у него это кольцо!
— От отца.
— Анна, не говори глупости! Откуда у его отца может быть кольцо с вензелем. Штольман, что — граф?
Анна устала от препирательств.
— Его отец — не Штольман. Его отец — князь.
— Анна!!
— Ну что, Анна! Его отец — действительно князь, он внебрачный княжеский сын.
— Даже если и так, как ты говоришь, во что я слабо верю, у внебрачного сына не может быть фамильного кольца.
— Довольно, папа. Если Вы не верите, мне больше нечего Вам сказать. И вообще, это не моя тайна. Если Яков сочтет нужным рассказать Вам, он расскажет. А подозревать человека в чем-либо без оснований на то — по крайней мере, непорядочно. А теперь извините. Мне нехорошо, я хотела бы прилечь.
Виктор Иванович ушел. Анна подумала, что она впервые поссорилась с отцом. Из-за мужа. Она весь день была как иголках, пока вечером не вернулся Яков. Он сразу увидел, что с Анной что-то неладно.
— Аннушка, что с тобой? Что случилось?
— Яша, я все испортила… Прости меня… Это получилось случайно… — промямлила она.
— Да в чем же дело? Объясни толком.
— Сегодня приходил отец. Я случайно оставила твое кольцо на столе, и он его увидел. Устроил мне допрос, откуда кольцо. Мне пришлось сказать, что кольцо от тебя, а ты получил его от отца… Я знаю, что мы хотели, чтоб в Затонске никто не знал о твоем происхождении. А я не смогла сохранить твою тайну…
— Аня, рано или поздно твои родители бы узнали. Возможно, для этого был не столь подходящий момент, но в этом нет трагедии.
