Что ж, похоже, настал тот черный день, когда он пожалел, что увидел ту треклятую статью в газете о Ливене… Миронов, судя по всему, сначала посчитал его самозванцем, бесчестным человеком, завладевшим чужим добром… Затем, что не лучше, человеком, который своим происхождением унизил его дочь через брак с ним… Нет, конечно, он не рассчитывал, что Виктор Иванович примет новость о его происхождении с радостью и воодушевлением. Чему тут было радоваться? Побочный сын он и есть побочный сын, хоть князя, хоть кого другого. Правда, князя — это будет иметь для него гораздо большие последствия, чем если бы его настоящим отцом оказался обычный человек. Все дело было именно в том, он был внебрачным сыном князя. Нет, он был единственным внебрачным сыном князя. И снова не так. Он был единственным родным сыном князя. Да, именно так его и воспринимают Ливены. Если бы у Дмитрия Александровича было несколько детей в браке да еще куча незаконных отпрысков, кому из Ливенов был бы нужен один из них? Скорее всего, никому…
А что было бы, если бы он не увидел снимок Александра в газете и не написал ему? Ему бы написали самому. Он получил бы письмо от Павла. И это произошло бы тоже примерно месяц назад, так как именно тогда Павел нашел бумаги, касающиеся квартиры, отставленной братом своему незаконному сыну. Он знал, что Павел был честным и порядочным человеком, что он бы не притворился, что никогда не видел этих бумаг, не скрыл этого. И написал бы ему. Но вот какой тогда была бы реакция его самого? Первое, что пришло бы в голову, что это чья-то злая шутка. Второе, что этой квартирой от него хотели окупиться. За все то, что он мог бы получить, если бы был законным наследником князя. Естественно, квартиры бы он не принял, как и совершенно посторонних ему людей, которые написали ему из вынужденного чувства долга. Оставили бы Ливены его после этого в покое? На этот вопрос у него не было ответа…
Но теперь, после того, как они познакомились лично, они хотели бы, чтоб он был частью их семьи. И он в глубине души тоже хотел этого. Несмотря на все неприятности и проблемы, которые он получит вместе с этим. Не потому, что они были князьями, он бы этого как раз хотел меньше всего. А потому, что приняли его таким, какой он есть. О чем он и сказал отцу Анны.
Родители Анны тоже приняли его. И относились к нему лучше, чем он мог того ожидать. Что же случилось сейчас? Это вряд ли только потому, что он оказался побочным сыном князя. Виктор Миронов был не настолько зашоренным человеком, чтоб это могло повергнуть его в шок. Что же тогда? Из-за чего еще он был так сердит? Ну, увидел случайно кольцо… Вот! Вся суть в том, что он увидел его случайно. То есть он думал, что Штольман не хотел, чтоб он об этом знал, и в его понимании на это была причина. Скорее всего, отнюдь не та, что они с Анной хотели просто сохранить новости о его настоящем происхождение в секрете, чтоб избежать слухов, сплетен и унижений…
Он должен был сам пойти к отцу Анны вскоре после возвращения из Петербурга и честно рассказать о том, в каком положении оказался. О том, что они с Анной хотели бы сохранить все в тайне в Затонске, но что в Петербурге этого сделать не получится. А как вышло? Да не очень хорошо. Плохо. Ужасно… Он пришел, заявил, что он внебрачный княжеский сын, а если тестю это не нравится, так у него сейчас есть другие родственники, которые этого не стыдятся… Наверное, примерно так его поведение и выглядело со стороны… Нет, он не должен оставлять все в таком виде. Он должен пойти к Виктору Ивановичу еще раз и попытаться поговорить. Спокойно, без надрыва…
Но, конечно, в первую очередь необходимо поговорить с Анной. Поговорить очень серьезно. Утром, когда он зайдет домой, прежде чем снова вернуться в участок, он ей скажет об этом. А пока у него есть, чем заняться.
После ухода мужа Анна была сама не своя. Она была голодна, но не могла есть. Налила себе чаю, но чашка так и стояла нетронутой. Слезы капали, когда она не успевала их вытирать.
