– Ой, простите, – говорю я, ставлю свой стакан на столик и бегу за бумажными полотенцами. Уоттс бормочет слова благодарности и промокает пятна от воды, а я хватаю стул из своей спальни и вкатываю его в гостиную. Было бы как-то странно сидеть рядом с детективом. Я поворачиваю стул к ней лицом и сажусь. – Нам и правда нужно заменить этот диван.
Детектив Уоттс выглядит так, будто вот-вот утонет в подушках.
– А он… уютный. – Она неловко улыбается и наклоняется вперед, застывая в странном положении. Теперь я практически возвышаюсь над ней. Вожусь с рычагом под сиденьем, чтобы немного опуститься, но это не очень помогает.
– Ладно, давайте начистоту, – говорю я и скрещиваю руки на груди. – Почему вы расследуете это дело? У меня всегда было впечатление, что такого рода вещи… ну, никого не волнуют. Просто издержки общения в сети и все такое. Сама-то я, конечно, так не думаю, но… похоже, это общее мнение.
Не говоря уже о том, что Ребекку уже второй раз гнобят, а из-за первого ей пришлось переехать, чтобы снова обрести хоть какую-то безопасность.
– Ага. – Детектив Уоттс устало потирает переносицу. – Знаю. Я всерьез пытаюсь это изменить. Мы собираем новую оперативную группу из полиции штата и при содействии местных колледжей – Хобокена, Джерси-Сити, Ньюарка, Юниона и всех остальных пытаемся зацепить Нью-Брансуик. Нападки в интернете – то же самое преступление. И не верь тем, кто утверждает обратное, – ни статье, ни блогу, ни бредням анонима в сети. – Она пристально смотрит на меня. – Хорошо?
Я киваю. Конечно, я ей верю. А остальные? Не похоже, особенно раз тролли так часто остаются безнаказанными.
– Итак, Дивья, давай начнем, вдруг ты поможешь мне заполнить некоторые пробелы в истории. – Она снова возится со своими записями. У нее модный «Молескин», который, кажется, есть у всех, но на самом деле никто никогда им не пользуется. Однако ее выглядит изношенным, как будто действительно повидал всякое.
– Насколько я понимаю, вы с Ребеккой сталкивались с довольно сильными нападками – в социальных сетях, по электронной почте и в видеоиграх, – говорит Уоттс. – Достаточно забить ваши никнеймы, чтобы увидеть, как о вас отзываются люди. Также возможно, что некоторые из этих преследователей живут где-то неподалеку. Я права?
Тот имейл. Фото моей квартиры.
Закусываю губу и пожимаю плечами. Если расскажу, ситуация может стать еще сложнее. Не дай бог мама узнает – точно заставит меня бросить стримы. Да и нападали вчера не на меня, а на Ребекку.
– Даже не знаю. Те парни в пиццерии явно поняли, кто я, и слили видео тому, кто знал, куда его разослать. Хотя в принципе такой ролик можно кинуть в любой блог, где плохо отзываются обо мне. О нас.
– А прямых угроз не поступало? Насколько я поняла, инцидент в пиццерии скорее был спонтанным, чем запланированным. – Детектив Уоттс выгибает бровь. – Никто не приходил сюда, к твоему дому? К чему я клоню: не было попыток распространения личной информации? Никто не писал на форумах твой адрес или что-то подобное?
И снова я вспоминаю о письме и фото. Сердце колотится. Как же гадко.
«Уйди. Тебе здесь не рады».
Как было бы легко сказать ей «да». Показать снимок. Возможно, ее команда отследила бы адрес, с которого пришло послание.
Но это значило бы новые лавины статей. Еще больше людей узнали бы, кто я, где живу. Пришлось бы переезжать, а мама почти доучилась. Вдобавок Ребекка и немногие мои друзья тоже останутся здесь, пусть даже сейчас лето и я мало кого из них вижу. Я хочу поступить в колледж и помочь маме начать лучшую жизнь. Без отца. Жизнь, которая на сей раз принадлежит ей. Нам.
Я не позволю какому-то анонимному интернет-троллю забрать все это. И меня, по сути, еще не сливали, верно? Ну прислали фотографию. Они ведь никуда ее не выкладывали.
Но даже пока эти мысли проносятся у меня в голове, пока я пытаюсь их каким-то образом выстроить, я знаю, что просто лгу себе. Голос разума твердит мне просто выложить все начистоту, не бояться и не прятаться, но трудно быть храбрым, когда на карту поставлено так много.
– Нет, – лгу я, и даже во рту становится неприятно. – Мы и правда получаем много злых сообщений в социальных сетях, а иногда и по электронной почте, но на этом все. Я знаю, что некоторые блогеры пишут обо мне, а ютуберы снимают ролики, но избегаю их, если могу. И, конечно же, людей вроде того парня, который узнал меня в пиццерии.
– Ладно, ладно, – говорит детектив, что-то записывая в блокнот. Она смотрит на меня, на свои заметки, потом снова на меня. – Ты уверена, что здесь, дома, тебе никто не угрожал? После инцидента в пиццерии и новостных статей… Я беспокоюсь, что людям будет легче вычислить, где ты живешь.
– Уверена, – настаиваю я, пытаясь смотреть прямо на нее. Поддерживай зрительный контакт. Не бегай глазами по комнате. Я чувствую, как взмокли руки.
– И это первый раз, когда тебя сняли на камеру? – продолжает она. – В смысле помимо твоих видео.
– Да, это точно, – говорю я. – Мы никогда не проводили никаких мероприятий или чего-то подобного. Надеялись выступить на GamesCon этим летом, но… не знаю. Посмотрим.
