— Нам можно? Ты как? — судорожно выдохнул Костя. Эми поняла, что если он увидит сомнения в ее глаза, то остановится.
— Нужно, любимый! — настойчиво кивнула Эмилия.
Не сразу поняла, почему Костя застыл. Его твердые, немного грубые пальцы неустанно водили по ее лицу. А взгляд прожигал, обещал, подчинял своей власти.
— Повтори!
— Я тебя люблю, Константин Ильич, — шепнула Эмилия.
Костя запечатал ее рот поцелуем, не дав договорить. Его руки нырнули под халат. Заскользили, огладили, несильно сжались на ягодицах.
Эми уже было плевать, как именно она выглядит. Обжигающая волна желания ударила меж бедер. Девушка задрожала, ощутив, как твердая плоть давит на мокрые складочки.
— Костя…, — захныкала она.
— Млять, малышка, — пробормотал Дымов, — мне страшно. Я ж уже не контролирую ни хрена.
— Все будет хорошо, — возразила Эми, поерзала так, чтобы ткань покрывала сдвинулась.
Эми провела кончиками пальцев по рельефному торсу. Чуть сильнее надавила. Убойное ощущение очень нравилось Эми, чувствовать твердые узлы мышц под гладкой кожей.
Прикусив губу, девушка отдалась кипевшим в ее душе эмоциям. И даже свет не мешал. Наоборот, Эми вдруг ощутила потребность хорошенько рассмотреть Костю Дымова. Именно таким, открытым для нее. Без ледяной маски хищника.
— Ну что ж ты вытворяешь, девочка моя…, — просипел Костя, когда ладони Эми нырнули еще ниже, а пальцы обвили возбужденную плоть.
— Больно? — спохватилась Эми.
— Охуенно, — протяжно выдохнул Костя.
Эмилия тоже чувствовала себя вот так, как сказал Дым. И всей душой приветствовала тот момент, когда Костя настойчиво подхватил ее под ягодицы и усадил обратно.
Два стона, вспоровших тишину спальни, зазвучали в унисон. Эми доверилась сильным рукам любимого. Доверилась им, рухнула в омут с головой.
А в награду получила чистейшее, ни с чем не сравнимое удовольствие.
Оргазм, так это называется? Впрочем, Костя Дым — и сам ходячий оргазм. То, как он двигается, смотрит, говорит. Как шепчет ее имя. Как ослабляет тотальный контроль и позволяет вести Эмилии.
Хотя, Эми этот контроль и не нужен вовсе. Главное видеть и знать, что она дорога Косте. Он любит ее. В этом девушка ни капли не сомневается.
Уж кто-кто, а Костя Дым слов на ветер не бросает.
— Вы не похожи на пациента клиники. Признавайтесь, симулируете?
Гарик слегка обалдел. Да нет, он прямо-таки охренел от такой фразы.
Захотелось жестко всечь с ноги. Но нельзя. Это Гарик понял, когда обернулся к тому, кто бросил такие претензии.
Во-первых, обидные слова говорила девчонка. А Гарик никогда не обидел бы того, кто слабее. Во-вторых, чтобы драться, Орлову нужно бы вернуть подвижность телу, а пока что мужчина был скован костылями. Максимум, на что был способен — доползти сто метров от двери клиники до первой же скамейки.
Ну и в-третьих, стало любопытно, кто же это настолько борзый, что не побоялся с ним заговорить. За две недели, что Орлов начал выходить на прогулку из здания больницы, никто не совался к нему. Праздные знакомства не заводил. Гарик не сомневался, что Костя позаботился, напряг главврача, а тот — весь персонал. Мол, нельзя лезть к важному человеку.
Впрочем, Орлов себя таким важным и не считал. Хотел даже от охраны отказаться. Кому он нужен здесь, в клинике? Но потом поддался на уговоры малышки Эми. Раз девчонка волнуется, к тому же на последних сроках, не стоит давать ей лишний повод для беспокойства.
— Гарик? — насупился охранник.
— Димон, все в норме, — отмахнулся Орлов, махнул пацану, чтобы не отсвечивал, и прищурился, разглядывая незнакомку: — Чем обязан?
— Ничем, — пожала плечом девушка и поправила смешную полосатую шапку. — Решила, вам здесь скучно одному.
— Нормально. Гуляй дальше, — не самым дружелюбным тоном буркнул Гарик и, переставляя костыли, двинулся к противоположной лавочке, чтобы присесть.
— Какой вы злой, — фыркнула девушка ему вдогонку.
На самом деле, Орлов ощутил приступ вины. В последнее время Гарик действительно злится и срывается чаще обычного. И все ведь неплохо. Сравнительно. Особенно, если сравнивать с ребятами, которые в тот день, на парковке, не дожили до больнички.
А Гарику, можно сказать, сильно повезло. Несколько сантиметров ниже, и был бы Орлов либо трупом, либо инвалидом. А так — идет выздоравливает. Вон, из кресла уже перешел на костыли. Пару недель, и можно бегать.
Орлов прикидывал, что надо бы все же извиниться перед девчонкой. Подумаешь, захотела поболтать. Здесь от скуки и не таким начнешь заниматься.
— Слышь, малая, не бери на свой счет. Это я так, не подумав, — заговорил Орлов.
Скамейка, на которой сидела незнакомка, располагалась в пяти метрах от той, на которую опустился Игорь.
— Оно и видно, дяденька, — поджала губы девчонка, отвернулась от Гарика, принялась смахивать снег с колен.
Гарик, не стесняясь, разглядывал девушку. Молоденькая совсем, возможно, даже младше Эми.
Симпатичная. Курносый нос в веснушках. Темные брови. Густые, длиннющие ресницы. А под шапкой — косички. Не девочка, а ромашка.
— Обиделась? — догадался Орлов.
