Его голос начал отдаляться, приглашая за собой, неодолимо маня и обещая невероятное наслаждение.
Сюда. Не вижу, — повторила она, вытянув руки перед собой. Иди на мой голос, почувствуй меня.
Это невозможно!
Или возможно?
Секунды шли, и Стефания, наконец привыкнув к темноте, начала различать тени или полосы темноты. Слева от себя она увидела Николая с протянутой к ней рукой, чуть далее что-то еще находилось. Стефания не верила своим глазам! В такой кромешной темноте видеть что-то? Невероятно. Все чувства были напряжены и обнажены до боли. Он не стал дожидаться ее руки и сам потянулся к Стефании, взяв ее за руку, притянув ближе к себе. Она все это видела, но как зачарованный зритель, не хотела ничего в этой сцене менять.
Откройся для меня, — шептал он, — давай. Сейчас…
Его сильные руки притянули ее еще ближе, прижали к телу. Стефания чувствовала даже через платье его обнаженную горячую кожу.
Он голый?!
Когда он успел раздеться? Значит, и мне недолго быть в платье?!
Ладони Николая мягко заскользили по ее рукам, очень нежно обняли за трепетные плечи. Поцелуй лениво-уговаривающий, и в то же время язык, жадно исследующий ее приоткрытый рот. Руки, настойчиво ласкающие ее тело, ускоряли темп, еще больше возбуждая.
Платье мешает, раздражает кожу. Я хочу скорее снять его.
Может раздеться? Не шокирует ли это его?
Его?
Он только этого и ждет!
Николай, как будто прочитав ее мысли, теплой ладонью проник через лиф, обхватив одну полную грудь, потом другую. Руки переместились, опустились ниже, резко раздвинули ноги, приподняли ее — и уже Стефания лежит, чувствуя спиной твердую и прохладную поверхность. Еще через секунду Николай разместился между ее ног, еще шире раздвинув их.
Стефания всеми клеточками тела чувствовала его напряжение и ждала его вторжения, но он не спешил. Он губами проводил по ее шее… опускался ниже… сосок, следом второй… опять сначала… Вот его рука, а точнее указательный палец, повторяет траекторию ее губ. О да, Стефания отчетливо чувствует его волшебный палец на своей обнаженной коже. Ей кажется, что в том месте, где он дотрагивается, ее кожа возгорается. Пьянящий палец мучительно-нежно обвел ее плоский живот. Легко надавил на пупок, отчего Стефания сильно втянула живот. Ее дыхание прерывалось и снова восстанавливалось по мере того, как он продолжал движение пальцем.
И это он со мной делает одним пальцем?
О, да…
Как же это…
Он чуть переместился в сторону, но рука продолжила свое движение, возбуждая и даря ей наслаждение. Отсутствие света — это как отсутствие…
Чего?
Не знаю, но мне это явно нравится!
Хочу к нему прикоснуться сама…
Безумно… Сейчас…
Руки Николая добрались до ее самого чувствительного места и начали там творить что-то безудержное. Ноги Стефании напряжены до предела, ягодицы приподняты в ожидании молниеносной разрядки. Еще мгновение — и вот он, фонтан удовольствия! Ее и только для нее.
Гибкое тело Стефании возвращалось к привычному состоянию, равномерно и медленно расслабляясь.
Но теперь напряжение не отпускало Николая, он по-прежнему хотел ее. И произошедшее было только разминкой. В воздухе становилось жарко и вязко, Николай наклонился и перехватив ее запястья, положил руки к себе на плечи. Затем отрывистый приказ:
Держись и не отпускай.
Что?
Еще через мгновение Стефания поняла, что он имел в виду. Чего он хотел от нее…
А такое возможно?
Ты любишь черешню? Очень, а еще эта ягода сладкая и сочная, — ответила, улыбаясь, обнаженная Стефания, лежа на спине.
Ноги ее были свешены с кровати, и она ими периодически помахивала. Чем серьезно отвлекала его внимание от других ее прелестей, подчеркивая стройность девичьих ног и упругость округлых бедер. Он лежал на спине, выпрямившись во весь рост, но не прикасался к ней, сдерживая себя.
Какая она непосредственная и открытая! Наивная. Не может одним словом ответить.
Нет-нет, она пытается все охватить своим вниманием. Как и его… Она пленяет и манит. Еще с того рокового момента, когда он ее увидел. И держит в напряжении до сих пор.
Хочу ли я этого? Нет, мне это не нужно.
Или, может, в нее — словно в неизведанный океан?
С ней хорошо. Очень. Но это «хорошо» должно закончиться завтра и никак не позже. У него еще ночь впереди и целый день, чтобы пить нектар с ее губ, а потом… отпустить.
Отпустить?
Нет, она моя.
Нет, не моя.
Я не заслуживаю?
Нет, она заслуживает такого же наивного юнца, как и сама. Я ей не подхожу. Я пресыщен всем, в том числе и женщинами. Я испорчен и ожесточен. Она не выживет в моем мире, где я хозяин… Ей нужен свой мир, где в центре будет ее улыбка. Она этого заслуживает…
А вы? Что я? — спросил он, улыбаясь и потягиваясь. Отчего его мышцы на груди заиграли перекатываясь. Вы любите черешню?
Николаю нравилось, что она иногда обращалась к нему на «вы». Это чертовски возбуждало, хотелось тут же уложить ее на спину и, резкими быстрыми толчками входя в нее, поставить свое клеймо на ней. Этот первобытный инстинкт все больше брал над ним верх.
Да-а, — ответил он, растягивая слово, облизывая ягоду и затем глотая.