У Стефании сразу возникло желание, чтобы он так же проглотил и ее, своими губами и быстро. Между ног заныло, и она шире расставила колени, чтобы унять эту сладостную дрожь…
…Пока он был в ванной, Стефания разогрела готовую еду, которой был битком набит холодильник. Жульен из индюшиного мяса с пармезаном, филе сибаса на пару со свежими овощами. Раннее утро. Солнечное воскресенье. Двое в комнате: мужчина и женщина. Обильный завтрак на столе, украшенном хрустальной вазой с букетом полевых ромашек.
Вот! Хрустальная ваза и букет полевых ромашек. Вот в этом и был парадокс ситуации. Невозможное становилось возможным. Еще вчера — семья, подруги, университет… А сегодня они, еще не знакомые сутки назад, завтракают изысканными закусками на открытой террасе, увитой красным плющом.
Зазвонил телефон, Николай посмотрел на экран.
Александров, — отрывистый голос.
Тишина вокруг, казалось, даже природа притихла. Он, не двигаясь, слушает, и она, не шелохнувшись, прислушивается. Он думает, и она думает.
Значит, ему по телефону говорить можно. А мне нет?
Он забрал мои вещи и даже не хочет говорить на эту тему.
Не согласна…
Всплеск отрицательных эмоций незамедлительно дал о себе знать. Стефания, сцепив пальцы на руках, встала со стула, пытаясь успокоиться и не наговорить лишнего. Она смотрела вдаль на зеленые верхушки деревьев, которые виднелись за забором. Вот совсем близко пролетела жужжащая пчела.
Николай по-прежнему продолжал слушать. Темноволосая голова была склонена немного вправо, что открывало загорелую шею.
Нет, отмени, до моего приезда никаких комментариев, я в офисе буду через 12 часов, — говорил он отрывисто. — На завтра план действий пришлю на почту, — договорил он и отключил телефон. Тебе можно говорить по телефону, а мне нет? — констатировала Стефания, бросившись словно в атаку, не сводя возмущенного взгляда с его красивого лица. Да, именно так, — сказал он сухо. И строго глянул на нее.
Чего только стоил один такой взгляд! Превосходящий, давящий и ставящий на место. Стефания решила промолчать. Николай сейчас крайне напряжен, чем-то недоволен, кажется, даже зол, а еще и ее провоцирует на конфликт.
Не дождется!
Не на ту напал и не тут-то было!
Она промолчит!
Мудрая женщина способна промолчать в любой ситуации, уговаривала себя Стефания, отодвигаясь от него дальше.
Он ждал ее негодования, а она молча успокаивалась, прямо глядя в глаза, как бы ожидая того, что он должен сам понимать несерьезность такого мелкого вопроса, как телефонные разговоры.
Что она хочет сказать этими страстными живыми глазами? Что?
Она молчит, но взгляд ее прожигает, заглядывая ко мне в душу, ожидая моего ответа и вызывая на открытый разговор. Ответа? Разговора? От меня?
Его Стефания не довольна, но не желает открытого конфликта, из которого вряд ли выйдет победителем. Разумная…
Но неужели Стефания совсем не злится?
Решив проверить эту мысль, Николай резко встал и, сделав шаг, вмиг сократил между ними расстояние. Протянув руку, погладил ее по подбородку, пальцем прошелся по нижней губе, нажал на нее, заставив ее рот приоткрыться, показался ровный ряд белоснежных зубов. Сцеплены. Значит злится, но не показывает виду.
Получив подтверждение обыкновенного женского недовольства, Николай моментально расслабил мышцы рук и шеи. Стефания такая как все, ничего особенного, успокоил он себя. Но его детородный орган так не думал, он уже был готов и ждал сигнального огня, чтобы, как жаждущий, припасть к живительному источнику.
Звонкая трель птицы раздалась совсем рядом. И это вернуло обоих к действительности. Они молчали, руку с ее лица Николай убрал. Вернулся к столу и продолжил есть, не отрывая от нее безжалостного взгляда. Стефания не шевелилась.
Ешь, — грубовато приказал Николай, отпивая глоток кофе из белой фарфоровой чашки. Чашку он бережно держал двумя пальцами. Спина выпрямлена и только в двух местах соприкасается со спинкой стула. Ноги чуть раздвинуты, демонстрируя мужскую мощь. Сейчас Николай представлял собой образец царственного величия и суровой действительности. Где-то она уже видела подобное. Вспомнила: Рим, базилика Сан-Пьетро-ин-Винколи, статуя Моисея работы Микеланджело. Это было прошлым летом, она ездила в Италию на каникулы.
Стоп, Стеф, не сотвори себе кумира. Это всего лишь Николай. Всего лишь?
Глаза Стефании стали почти черными — так сильно расширились зрачки от осознания своей малозначительности в сравнении с ним. Огромным усилием воли она опять сдержалась и промолчала. Однако взгляд не отвела, еще выше приподняв точеный подбородок.
Значит, так обстоят дела?
Посмотрим-посмотрим.