Это твоя комната. Располагайся. Спасибо, но это ненадолго. Нам необходимо поговорить. Я не собираюсь здесь оставаться. И тем более располагаться. Это выходит за все рамки. Что именно? — спросил Николай, облокотившись плечом о деревянный косяк. Ну вот это все! Мы только три дня назад познакомились. Мы друг друга не знаем. Сегодня ты уже привозишь меня домой, называешь своей…ну… невестой. А это неправда и…Во-первых, знакомы мы уже больше чем три дня. Во-вторых, все, что мне нужно знать о тебе, я знаю — и меня это устраивает. В-третьих, тебя лучше было представить как девушку, подружку или любовницу? Так было бы лучше? Тебе было бы приятней? И понятней? А главное, наверное, это была бы правда? Я не понимаю тебя. Ты не такой, как…Как все остальные мужчины, которых тебя до этого окружали? И знаешь почему, потому что я знаю, чего хочу…Хочешь сейчас и здесь? А что будет через день, два, год? Буду я и ты. Но, возможно, и нас не будет. Так почему нам жить завтрашним или позавчерашним? Я хочу, чтобы ты была со мной. Ты и будешь. Но я не хочу этого! Не лги! Не лги себе и мне! Клянусь, я… — он замолчал, с трудом сдерживая нахлынувшие эмоции.
Стефания замолчала. Они оба пытались взять себя в руки. Наконец Николай начал говорить как-то особенно спокойно:
Между нами не просто отношения, между нами нечто большее. Я пока сам не могу объяснить. Но это то, что вынуждает меня идти на безумные поступки и великие свершения. Не делай поспешных выводов и не торопись. Дай себе меня почувствовать, так как я это сделал. Я не хочу бороться с тем, что чувствую к тебе. Ты как зовущий путника огонь, который манит и притягивает, но я очень хочу коснуться этого огня. Твоего огня, даже если он меня сожжет всего. Но я… Нет, это слишком быстро и непонятно. Что тебе нужно, чтобы себя понять? Действия или слова? Что? — уставшим и каким-то потухшим голосом спросил Николай.
Стефания помолчала. Слова не шли. Что тут сказать? Она и сама не знала.
Я не знаю. Но точно не принуждение и давление. Это немыслимо! Сейчас не средневековье, и это наказуемо. Что именно? — улыбаясь, спросил Николай. Ограничение свободы другого человека и навязывание чужой воли, — сложив руки на груди, решила защищаться Стефания. Хорошо сказано, — улыбнулся он довольно, — но дай мне месяц — и ты сама не захочешь от меня уйти. Я и сейчас не против, — тихо прошептала Стефания, удивив себя такой откровенностью. Что? Дело в том, что я бы хотела быть с тобой. Но не так. Возможно, мы могли бы иногда встречаться. Возможно… иногда… Это не для нас, и я это знаю. Ты моя. Точка. М-о-я. Нет, ты не должен быть таким категоричным, — Стефания резко повысила голос и от спазма в горле чуть не задохнулась.
Николай же, напротив, был чрезмерно спокоен, смотрел на нее как на капризного ребенка, который пытается противиться разумной воле родителей.
Я жду тебя внизу, — сказал он, дождавшись, пока она перестанет кашлять от возмущения, затем вышел. Дверь тихо закрылась.
Стефания так и осталась смотреть на закрытую за ним дверь. Он просто взял и вышел! Александров посчитал, что разговор окончен.
Ну невозможный же человек!
Что тут еще говорить и думать! А может, он прав?
В чем?
В том, что мы созданы друг для друга.
Ну, об этом он не говорил. Или говорил?
Говорил!
Но он так туманно сказал.
А как ты хотела? Как еще Александров должен был сказать? Преклонив колено, признаться в любви? Как в мультфильмах или… в моих мечтах?
Ее Николай явно не принц из сказки. И я не мультяшная героиня.
Однако, мой? Он мой?
Как Николай говорит: наслаждайся сегодняшним. Завтра может и не быть. А вера в завтрашнее — это нечто иное, словно откладывание на потом. Потом — это потом. А сейчас — это сейчас.
Что же делать?
Жить!
К комнате примыкал небольшой санузел с душевой кабиной и серой угловой ванной. Приняв горячий душ, Стефания почувствовала себя значительно лучше и более оптимистично.
Итак, раз он хочет, чтобы я осталась…
Необходимо определить границы этого «осталась», потребовать вернуть ей личные вещи, позвонить родителям и подругам, попытаться объяснить, где я и с кем. И когда я смогу вернуться…
Смогу ли?
А если смогу, вернусь ли?
Ведь прежней Стефании уже нет…
Хочу ли я сейчас домой?
Нет! Хочу быть с ним. С моим Николаем…
И сегодня это правда.
Но быть с ним равносильно падению со скалы в воду.
И одновременно — взлету в небеса с земли…
Стефания вышла из ванной… и обмерла: невысокая девушка лет двадцати что-то складывала на кровати. В «ее» комнате, где десять минут назад никого не было! Увидев ее, девушка заговорила скороговоркой:
О-о, вы уже вышли. Так быстро… Я вот платьица раскладываю.
Придя в себя, Стефания в недоумении уставилась на еще одного человека в так называемой ее комнате. Незваного человека.
На первый взгляд, она моего возраста, но может она чуть старше.
Но не намного…
Голубые глаза, русые волосы, невысокого роста, худощавого телосложения, с озорной улыбкой и двумя симпатичными ямочками на обеих щеках. Да и волосы как будто не крашеные, что сейчас редкость. Короткий сарафан, открывающий незагорелые ноги и руки.