Он смотрит на меня такими глазами! Прожигает насквозь.
Ага, смотрит на то, что считает своим…
Хочу ли я быть его?
Хочу! До дрожи, до боли. Хочу быть с ним. Здесь и сейчас… И будь что будет…
Самолет плавно пошел на посадку, несколько раз неудачно попал в воздушные ямы. Вот снова яма. Земля все ближе. Сквозь экран на полу было хорошо видно момент посадки. Захватывающий момент.
Момент, когда от пассажиров ничего не зависит и они видят ежесекундное стремительное приближение к земле. Возможность столкновения и профессионализм пилота… И как результат — через несколько секунд самолет уже плавно катился в сторону ангаров.
Добро пожаловать домой, Стефания, — сказал он с придыханием. Я бы не спешила с «домом», — ответила удивленная Стефания, взглянув на него. Это мы еще посмотрим, — уверенно сказал он, тоже не сводя с нее глаз.
Бесшумно открылась белая дверь, отделяющая пассажиров от штурманской кабины, вошел мужчина лет сорока и Анечка. Так ее окрестила для себя Стефания.
Николай Алексеевич, мы прибыли. Полет прошел нормально, — отрапортовал он, пожимая Николаю руку. Тимур Алексеевич, это был отличный полет. Спасибо вам за службу. Рад служить вам, Николай Алексеевич. Иван уже подогнал авто и ждет у бокового трапа. На сегодня свободны. В дальнейшем ждите указаний. Я сообщу. Хорошего вечера, Николай Алексеевич, — пожелал штурман, направляясь к выходу. Хорошего, — задумчиво протянул Николай, думая о чем-то своем.
Николай меня не представил.
Почему?
Он меня вообще никому из своих знакомых не представлял.
А Иван?
Ну, это не в счет…
Я как бы придаток к нему. Но при этом он не сводит с меня глаз. Это уж точно отмечают все вокруг.
Идем, — сказал Николай, без особого труда расстегивая и развязывая ее ремень.
Стефании ничего не оставалось, как послушно следовать за ним к выходу.
Необходимо покинуть борт самолета, чтобы определиться, что делать далее. В его кругу она всегда будет чужой. А вот у служащих аэропорта она может попросить помощи.
У кого? Да и что люди подумают? Ненормальная?
На улице уже стемнело, вдали мерцали огни зданий аэропорта. Но до них было очень далеко, а у трапа стоял внедорожник и возле открытой задней двери добродушно улыбался Иван.
Николай Алексеевич, похолодало, — поприветствовал он их. Да, немного.
Она села в авто. Дверь закрылась. В салоне выключился свет, погрузив все в темноту. Однако Стефания отчетливо видела силуэт Николая за тонированным стеклом. Он о чем-то говорил с Иваном и пилотом. Они его молча слушали. Вот Николай указал кивком головы на авто.
Они говорят обо мне?
Нет? Да?
Николай вынул телефон, посмотрел на экран. Кому-то звонит. С кем-то говорит.
О, а где моя сумка?
В поисках своих вещей Стефания осмотрела салон. Ничего нет. Что это за автомобиль, в котором нет никаких вещей? Только те предметы, которые входят в стандартную комплектацию. Странно. Даже жевательной резинки не было.
Дверь открылась с другой стороны. В салон сел Николай. Стефании стало трудно дышать.
Но почему он так действует на меня?
Спросить про сумку?
Нет, не сейчас, решила Стефания, убедившись, что на водительское кресло уже успел сесть Иван и даже не взглянул в прямоугольное зеркало заднего вида. Двигатель ожил, и они быстро тронулись с места. Николай взял левую ладошку Стефании и немного потянул к себе, от чего она тут же прижалась к его плечу. Но, выровнявшись, предусмотрительно установила между ними приличную дистанцию. Николай же опять потянул ее к себе. Стефания еще ближе придвинулась. Но тут же упрямо опять отодвинулась. Николай снова повторил свое движение.
Хватит, хватит, — зашептала она тихо.
Иван бросил непонимающий взгляд в зеркало. Значит, не достаточно тихо.
Я хочу так, — упрямо ответил Николай, повторно потянув Стефанию к себе. А мне неудобно. Это имеет значение?
Это было неприкрытой неправдой. Он это знал, и она знала. Но так хотелось хоть в чем-то не подчиниться ему. Желваки заходили у него на скулах, но он промолчал. Только глаза недовольно сузил.
Однако через мгновение Николай еще раз потянул ее за мягкую ладошку, почти усадив рядом. Вот если бы он вытянул немного руку, а я свою — мы смогли бы сидеть на своих местах. А так его руки на его коленях, так он еще и ее руку туда положил. При этом тело-то следует за рукой. Не очень длинные у Стефании руки!
Это ребячество, — снова прошептала Стефания. Согласен, но мне приятно, — ответил Николай, ничуть не раскаиваясь.
Но что на это я могу ответить?
Промолчать. Благоразумно промолчать.
Вот так они и ехали, их пальцы были сплетены и лежали на его колене, она левым боком была почти прижата к его правому. Больше попыток сближения Николай не делал. Смотрел на дорогу. Казалось, он даже забыл о Стефании. Думал о чем-то. Прошло минут десять, а то и более. Без движения и от напряжения у Стефании занемела нога и рука, чуть пошевелив этими частями тела, она обратила на себя затуманенный взгляд серых глаз.
Я тоже хочу, — объяснил он понимающим взглядом, — мы почти приехали.
От смущения лицо Стефании порозовело, бронза глаз стала темнее.
О чем это он говорит! Он тоже хочет?!