— А спросить Игоря или меня ты не мог? — подавляю возмущение в голосе, отводя взгляд. Томление болезненной пульсацией отдается внизу живота, но я стараюсь держать дыхание ровным и отгоняю непристойные картинки, проносящиеся в мозге. Он хорош.
Слишком хорош. Так, что мне сложно сосредоточиться на теме разговора.
Горячий, красивый, сексуальный. Странно, что разведен. Такие как он обычно держатся за брак, одаривая жену вниманием и пользуясь благосклонностью других женщин.
— Я не успел. Ты за этим приехала? — спрашивает насмешливо.
Знает он зачем я здесь. Знает, сучонок, и выжидает. Как голодный кот ловит мышку в свои лапы.
От пылкого взгляда, которым Матвей ласкает моё тело, меня бросает в жар. Кажется, воздух в кабинете накалился до невообразимой температуры. Из-за такого накала сложно собраться с мыслями и выдать причину, по которой я пришла сюда. Причину? Будем честны, мне нужен был повод, чтобы ещё раз его увидеть.
Набираю в грудь воздуха и произношу с мольбой в голосе:
— Убери Сашу из “Олимпа”. Пожалуйста, — добавляю я, ненавидя себя за жалобные нотки в тоне голоса.
— И что мне за это будет? — насмешливо прищуривается Матвей. Не удивляется моей просьбе. Спокоен, будто этого и ждал.
— Окажи мне услугу. Помоги. Пожалуйста. Я заплачу́.
— Мне не нужны деньги, — отрезает резким тоном. На его лбу собирается глубокая морщина, а под глазами появляются глубокие впадины.
— Тогда чего ты хочешь, Матвей?
— А чем ты готова расплатиться за то, чтоб я убрал твоего Сашу из “Олимпа”? — со злостью в голосе цедит он сквозь зубы.
— А чего ты хочешь?
— Поцелуй, — огорошивает он меня внезапным ответом.
— Чего?
— Я хочу, чтобы ты поцеловала меня, — пронзительно смотрит на меня
Я задыхаюсь от его наглости и такого вальяжно-спокойного тона.
Жар бросается в лицо, когда я встаю со стула. Кажется, что мое тело словно ждало этой команды. Этого намека прикоснуться к самому красивому мужчине на свете.
Матвей, уловив мои телодвижения, словно поддается вперед на миллиметр, но может мне просто так кажется. На его лице мелькает маска невозмутимости, сменяясь насмешливым прищуром.
Делаю шаг, прижимаясь вплотную к Матвею, вижу, как он сглатывает, радужка его глаз наливается темно-серым, словно штормовое море, цветом. Жар исходит от его тела, вдыхаю его манящий, пьянящий соблазнительный аромат и внезапно адреналин растекается по венам.
Кончики пальцев покалывает от нетерпения, когда я медленно веду ими по грудной клетке вверх до шеи, легонько проводя ноготками по голой коже, которая тут же покрывается мурашками.
В эту игру могут играть двое, правда?
Эта мысль придает мне смелости и я поддаюсь вперед, легко и невесомо касаясь губами губ Матвея.
Пытаюсь отпрянуть, но Матвей расцепляет руки под грудью и крепко обхватывает меня за предплечья, бросая на себя и впиваясь в мои губы своими, целуя грубо, почти насильно. Легонько прикусывает мою нижнюю губу и довольно мурчит. Этот звук током проносится по спине, оседая томительной пульсацией внизу живота.
Замираю на миг, думая оттолкнуть его, но мной овладевает любопытство. Как далеко я готова зайти в своих желаниях?
От одного вида этого мужчины мое сердце бьется быстрее, дыхание затрудняется, и мне очень сложно сохранять маску спокойствия на лице при разговоре с ним.
Со стоном провожу ладонями по его широким плечами, спускаюсь к рельефным бицепсам, ласкаю крепкую спину, зарываюсь пальцами в волосы. Матвей довольно урчит и перехватывает инициативу. Целует жадно, собственнически. Жадно водит руками по спине, вжимает в себя так, что дыхание перехватывает. Целуемся пока в лёгких не остаётся воздуха.
Внезапный стук в дверь пробивается сквозь шум в ушах.
— Матвей Николаевич, вам Игорь Шахов звонит.
Отрываюсь от губ Матвея, ловлю его расфокусированный тяжелый взгляд и реальность обрушивается на меня, словно лавина.
Что же я наделала?
Говорила же себе — не сближаться! Никаких контактов!
А сама, как собака Павлова, побежала на зов. Повелась как дура на провокацию.
Вырываюсь из его объятий, беру в руки свою сумочку, висящую на спинке стула и громко стуча каблуками в прямом смысле убегаю из кабинета Матвея, чуть не сталкиваясь с секретаршей в дверях и мазнув по нему напоследок разочарованным взглядом.
Не в поцелуе я разочарована, а в себе. Не хочу никаких отношений. Тем более, та девушка, что пришла сегодня устраиваться на работу явно питает какие-то чувства к Матвею. Я ни на грамм не верю, что они не спали. Нет у нее оснований так собственнически называть его Матвейчиком, словно клеймя.
А он вот так дерзко требует у меня поцелуй!
Но я нисколечко об этом не жалею…
Сижу в своем кабинете и неосознанно трогаю пальцами губы. Прикасаюсь невесомо в надежде уловить фантомные приятные ощущения поцелуя Матвея. Не думала, что почувствую такое удовольствие. До вспышек перед глазами, до лёгкого головокружения. Целуется он так… Вкусно, я бы сказала. Не слюнявит, не таранит горло языком. С упоением и наслаждением.
