Наблюдаю в зеркале свою довольную улыбку, слегка уловимый блеск в глазах, который я не видела уже давно. Может так выглядит влюбленная женщина? Я не знаю, потому что эту женщину в зеркале я не узнаю. На щеках лёгкий румянец, разглажен лоб, ни единой морщинки возле глаз. Часто вздымающаяся от волнения грудь.
Мне нравится мой возраст тем, что улеглись давно юношеские волнения, максимализм — либо все, либо ничего. И только по-честному, иначе большой и взаимной любви не выйдет.
Эмоциональные качели давно в прошлом, порывы страсти не затмевают разум и я задумываюсь над тем, что Матвей мне не просто нравится. Я ведь могу полюбить его. Кажется я слегка влюблена. Очарована — это уж точно. Наши перепалки будоражат, разгоняют кровь по венам. А теперь я знаю, как сладко он целуется. Томительно, ласково, страстно.
Только, чтобы быть с ним, мне придется побороться. Готова ли я к этому? Понимаю, что я проигрываю той девушке по многим параметрам. Упругая грудь после кормления давно уплыла вниз и теперь висит унылыми шариками. Былую стройность я вернула, однако это ничто по сравнению с загорелым подтянутым телом соперницы.
Однако у меня есть опыт, знания, умения. Готовлю я отлично, знаю психологию личности, вынесла ошибки предыдущих отношений, чтобы не совершать их вновь.
Вопрос в другом — а нужно ли это Матвею? Его выбор той девушки очевиден — если бы ему нужна была домашняя клуша, то он бы такую нашел. Значит там просто секс и развлечения.
С сексом я могу конкурировать. С развлечениями нет.
Оставлять надолго дочь одну не позволяет материнское сердце. Малая и так скучает по мне, когда остается с няней, да и я не нахожу себе места, оттого что не рядом с ней.
А нужна ли моя дочь Матвею?
Я ведь хочу семью. Настоящую, а не потрахушки в перерыве на работу и сон.
Господи, о чем я думаю? Мы только раз поцеловались, а я уже расписываю нашу семейную жизнь на годы вперёд. Может он из любопытства хотел поцеловаться?
Видно же — мужчина опытный, горячий. Сексуальностью от него веет за версту. Да и ни в чем себе не отказывает. Уверена, с его внешностью отбоя от женщин нет. А зачем отказываться от того, что само плывет в руки?
Этот человек для меня — загадка. Даже Игорь много не знает о своем товарище. А я так подавно. Волнует меня Матвей очень сильно. Трогает его забота, нежность в привычно остром цепком взгляде. Он будто другой, когда мы остаёмся наедине.
Из сладких мечтаний меня вырывает громкий звук захлопнувшейся двери моего кабинета. С недовольством взираю на бывшего любовника, направляющегося ко мне. Инстинктивно сжимаюсь, но в ту же секунду принимаю расслабленную позу, откидываюсь в кресле и с вызовом смотрю на Сашку.
— Отдыхаешь? — подходит к столу и усаживается пятой точкой на край, принимая ту же позу, что и Матвей час назад в своем кабинете.
Только разница между мужчинами огромна: высокий долговязый Сашка уступает Матвею в харизме, спокойно-вальяжному тону, силой мускулов. С Матвеем я чувствую себя спокойно и умиротворенно, несмотря на наши постоянные перепалки и провокации. Того же про Сашу сказать не могу.
— Имею право. Я в своем кабинете, — дерзко отвечаю, переплетая руки под грудью.
— А я в гости зашел, — Сашка окидывает возбужденным взглядом мою грудь и сглатывает. На его ширинку, находящуюся на уровне моего лица не смотрю — противно.
— А ты тоже на работе, как я понимаю. Вот и иди работай, — киваю на дверь нахалу, но он отталкивается от столешницы, падает ладонями на ручки кресла, нависает надо мной и со злостью шепчет в лицо:
— А ты такой деловой стала. Забыла, как стонала подо мной? А потом выбросила как ненужную тряпку?
От ледяного тона его голоса мурашки бегут по спине, но я не выдаю своего страха и паники, а произношу ледяным тоном:
— У нас был уговор. Ты его нарушил. Мы расстались. Что тебе еще нужно?
— Я не согласен, — выдает он и делает рывок вперед, впиваясь в мои губы.
Отталкиваюсь ногами от пола и благодаря колесикам кресла уезжаю назад, от чего Сашка падает на колени передо мной.
Тут же вскакиваю с кресла и пытаюсь выбежать из кабинета, но быстро сориентировавшийся бывший любовник хватает цепкими пальцами подол моей юбки, не давая сделать шаг. Поднимается и крепко обвивает меня руками.
— Пусти, — пытаюсь вырваться, но держит он меня крепко.
Мои руки прижаты к бокам, Сашка тычется носом мне в шею и зло причитает:
— Сука редкостная. Думаешь, можно меня как мусор?..
— Отпусти! — задыхаюсь от волны паники, поднявшейся во мне. Сердце колотится как сумасшедшее.
— Хрен тебе, дорогая, — Сашка силой утаскивает меня к дивану и бросает на него. С ужасом отбиваюсь от него руками, ногами, но он перекидывает ногу через мое тело и усаживается сверху, блокируя мои выпады. Рукой крепко сжимает мои запястья и заводит руки над моей головой.
— А ты думаешь, ты мне нужен был? — выплевываю в лицо с отчаянной злостью. — Ловелас хренов. Бедняжка женатик неудовлетворенный.
Сашка ошеломленно замирает, продолжая крепко сжимать мои руки.
