— А мне плевать было. Ее взгляд стал осмысленным, появилось желание выйти на работу, общаться с подругами. Это принесло мне облегчение. Из здания ЗАГСа мы пошли каждый своей дорогой. Она звонит дважды в год. В день рождения дочери и в годовщину ее смерти. Но я… Хм… Не беру трубку… Не знаю о чем говорить с ней.
Сердце рвется от боли за этого мужчину. Я бы не выдержала, если бы Леська умерла. Вышла бы в окно или что-нибудь ещё с собой сделала. Пусть бы похоронили рядом с дочкой. Лишь бы быть с ней рядом. А он… Ещё и жене помогал справиться с этим горем. Настоящий герой. И я его обманула. Виталик никогда не замахивался на дочь. Он совершил другой поступок. Страшнее и мучительней. Только об этом никто никогда не узнает…
Когда через три дня утром Матвей подъехал к моему дому, я металась по квартире наспех собирая вещи для поездки, потому что накануне всю ночь просидела за финансовыми отчетами для налоговой, и поспала всего лишь два часа. О том, чтобы собрать вещи и Леськины игрушки я попросту забыла. Матвей терпеливо ждал целый час под окнами моей квартиры, пока я бегала как курица с отрубленой головой, кидая в небольшую спортивную сумку панамки, белье, купальники, футболки с шортами и прочее.
Уже обувая возбужденную от моей беготни дочь, вспомнила, что забыла про зубные щетки и средства гигиены. Проклиная все на свете помчалась в ванную. Открывая все шкафчики и бросая в дорожную косметичку одноразовые пакетики с шампунем и гелем для душа, туда же сметаю пачку презервативов, сама понимая, что она мне не понадобится. По привычке, выходя из дома, кидала в сумочку пачку из запасов, лежащих на верхней полке узкого пенала. Решаю, вернуть ее обратно на полку, но настойчивый звонок и стук в дверь сбивает с мысли, и, прижав к груди косметичку я несусь к входной двери, чтобы открыть ее. Вот уж чем-чем, а терпением Матвей явно не отличается. Хотя, если учесть, что я промариновала его под окнами целый час, удивительно, как он со своим горячим нравом не снес дверь.
Не выказывая излишнего раздражения, он молча вынимает из моих рук косметичку, хмыкает, увидев в ней презервативы и довольно подмигнув застегивает ее и пристраивает в спортивную сумку, аккуратно отодвинув мое кое-как наспех брошенное туда белье. Краска смущения приливает к щекам от его довольного хмыканья и лукавого взгляда, от того что Матвей увидел мои кружевные трусишки, но спасибо ему за то, что воздержался от насмешливых комментариев.
Тихо поздоровавшись с Леськой, он обувает второй розовый босоножек на ее ногу, подхватывает и усаживает на руку и бросив мне: “Мы тебя в машине ждем”, делает шаг к двери, как на весь подъезд раздается Леськин крик: “Куки! Мы забыли Куки!”
Чертыхаясь, свободной рукой подхватывает с обувной полки злочастную куклу и выходит из квартиры. Онемев от шока из-за того, как Леська двумя своими маленькими ручонками вцепилась в крепкую шею Матвея подмигивает мне, наспех сую ноги в серебристые босоножки без каблуков, и, закрывая дверь квартиры на замок направляюсь по лестнице вниз.
— Матвей, можешь открыть окно? Я не понимаю, куда тут нажимать, — прошу его с мольбой в голосе, когда мы выезжаем за черту города
— Кондиционер включен, — отвечает он, ловя мой встревоженный взгляд в зеркало заднего вида.
— Леську укачало, — пристраиваю голову дочери на своей груди и обращаю ее внимание на пейзаж за окном. А любоваться там особо нечем: поля и деревья. Сердце замирает от бледного вида Леськи. Ее лоб покрылся испариной, глазки прикрыты.
— Может в аптеку нужно? — спрашивает встревоженным тоном Матвей.
— Я все взяла с собой, но про продукты забыла.
— Понял.
Через пять минут Матвей паркует машину возле небольшого магазина.
— Что нужно купить? — оборачивается он.
— Я тебе список смс-кой скинула.
В ответ на мои слова Матвей коротко кивает, отметая мою попытку сунуть ему деньги за продукты и выходит из машины, доставая телефон.
Меня бесит эта его галантность, ведь я чувствую себя обязанной и от этого чувства мне некомфортно. В прошлом пришлось расплачиваться за такие знаки внимания и заботы от бывшего мужа. Когда Леське был месяц, Виталик принес в нашу комнату ноутбук и велел зарабатывать себе на еду и прокладки. Сказал, что он может содержать нашу дочь, ведь это его кровь, а я о себе должна заботиться сама. Как я не сбежала тогда, сама не знаю. Все ещё верила, что это дурной сон, что он изменится и снова станет нежным, внимательным и ласковым, как в первый год нашего брака.
Но ситуация не менялась, а становилась только хуже.
Все, не думать об этом. Забыть как страшный сон. Весь тот ужас, отчаяние и страх за свое будущее и свою жизнь…
