Я не могу! Не могу этого произнести! Как ей сказать о таком?
— Я всегда буду рядом, моя хорошая… — несильно прижимаю к себе ребенка, успокаивающе глажу по спине. Невидящим взглядом смотрю в стену.
Я должна держаться. Должна. Ради дочери. Ей ни к чему моя истерика.
— Лесь, подожди меня в коридоре, — подаёт голос моя мама.
Последний раз вжимаюсь носом в макушку дочери, тяну сладенький запах ее невинности. И отпускаю.
Леська послушно соскакивает с кровати и устремляется к двери.
— Я буду тебя ждать, — радостным обещанием дочь рвет меня на части. Приплясывая она выскакивает в коридор.
— Мила, соберись, — раздается над ухом твердый голос матери. Матрас кровати прогибается под ее весом, когда она присаживается рядом. Так строго буравит меня взглядом! — Не хорони себя раньше времени. Ты нужна ей.
— Я не могу, мама, — горячие слезы все катятся по щекам. Мама прикладывает ладони к моим щекам, большими пальцами стирает влагу.
— Ты должна, Мила, — ее приказной тон выводит меня из оцепенения.
— Мам, если я не выкарабкаюсь… Прошу.
— Я поняла. Я отвезу тебя на эвтаназию.
— Спасибо, — волна накопившихся эмоций окатывает облегчением, смывая все тревоги. Я знаю, что это решение далось ей нелегко. Но это необходимо. Она знает, как это тяжело одной воспитывать маленького ребенка.
Она не потянет и воспитание Леськи и тревоги за меня, если я не смогу реабилитироваться после операции.
Боже, невыносимо все это!
— Прости меня, мамочка, — обнимаю ее крепко и давлюсь слезами. — Прости за все плохое, что я сделала.
— Все хорошо, моя девочка, — мама тоже плачет не таясь. Все, что у нас есть — надежда, вероятность в двадцать процентов. Но это же лучше, чем ничего, правда? — Мне не за что тебя прощать. Борись, моя хорошая. Мы с Леськой ждём тебя.
— Ну как тут наша пациентка? — в дверях появляется медсестра, вкатывая в палату огромную каталку, застеленную белой простынью. — Вам пора на операцию.
— Еще секундочку, — прошу, разлепляясь с мамой.
— Вас анестезиолог ждет, — возражает медсестра.
Беру ручку и торопливо пишу на обратной стороне открытки свой ответ Матвею. Я все решила. Надеюсь, он меня поймет.
Мама помогает мне перебраться на каталку. Потом меня везут по коридору медцентра. В ушах стоит тоненький писк Леськи: “Мама! Мамочка!”
Я плачу, пока есть слезы. Если больно — это хорошо. Значит, я ещё жива.
Я вернусь к тебе, моя девочка.
Я смогу.
Дождь крупными каплями тарабанит по стеклу машины. Я не включал двигатель, не включал дворники. Мне это ни к чему. Не могу заставить себя уехать из этого двора. Сил хватило только на то, чтобы приехать во двор Милы. Сижу тут уже час, с тоской глядя на ее окна, зная, что ее там больше нет.
Я чертовски устал от всего этого.
Когда живёшь одной надеждой, столько сил прикладываешь для достижения цели, а потом все рушится, как карточный домик, в мозг поступает такая мысль: "А смысл?"
Был ли смысл добиваться любви желанной мной женщины?
Был ли смысл тратить столько времени на то, чтобы обезопасить ее бизнес от моего бизнес-партнера?
Был ли смысл ссориться с Шаховым? А ссориться с ним… Лучше сразу себе могилу выкопать и похорониться.
А Леся? Прикипел я к этой девочке. Уже представил, как поведу ее на первую линейку в школу. Бантики там хуянтики и все прочие приблуды, что так любят маленьки девочки. Мила была рада, что мы с Лесей нашли общий язык. Я хочу стать отцом для этой девочки. Разбираться с ее парнями, когда она подрастет, чтоб не обижали ее.
Смотрю на окна ее квартиры и вспоминаю как привез малой жёлтый телефон. Ее довольный возглас до сих пор звенит в ушах. А Милка злилась. Потому что дорогой. Как она онемела, когда я сказал, что купил для Леськи детское сиденье в машину. Да, дорогая. Я тогда решил твердо, что стану частью вашей семьи. Оставалось уговорить любимую.
Хотел дать понять этим двум запуганным девочкам, что меня не стоит бояться. Более того. Что я защищу их ото всех опасностей. Собой прикрою, если понадобится.
А теперь не понадобится.
"Олимп" защищает одно мое имя на документах, так что счета Леси будут пополняться постоянно. Пока существует этот спорт-клуб. Глядишь — сеть откроем. Было бы время.
А времени у меня много. Вся жизнь впереди.
Но теперь без надежды и одному.
Выть хочется от отчаяния. Расплакаться как маленькому мальчику.
Как же я устал от быстрого и такого переменчивого течения жизни.
Ещё совсем недавно она была в моих объятиях. Живая горячая, любящая, хоть и старательно пыталась это скрыть.
А теперь ее нет и не будет.
Боль вырывает сердце из грудной клетки. Как дальше жить без нее?
Как дышать этим воздухом?
Как?
Выхожу из машины и меня тут же окатывает стеной холодного дождя. Джинсы и лёгкий пуловер мгновенно намокают, но я не чувствую этого. Словно меня тут нет. Словно я умер вместе с воспоминаниями о нас с ней. Словно существую в этом материальном мире бесплотной тенью.
Дышать трудно. В глазах мелькают мушки.
Бреду вперёд, не разбирая дороги.
