— Да! Вот так, моя девочка, — довольный моим ответом, Майкл опускается на колени, снова обхватывает губами мой клитор и доводит меня до оглушительного оргазма всего за несколько минут, заставляя забыть о стеснении и неловкости. Мой стон разносится по всему кабинету, и я испуганно прикрываю рот, осознавая, что меня могут услышать.
Поднимаясь на ноги, Майкл смотрит на меня с удовлетворением, облизывая свои влажные губы.
— Ты невероятно сладкая, — ухмыляется он.
— А ты наглец, — стягиваю юбку по бедрам вниз, устремляя на него укоризненный взгляд.
— Знаю, — заключает он и еще шире улыбается своей мальчишеской улыбкой. — До вечера.
Касаясь моих губ легким поцелуем на прощание, он покидает кабинет, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Вечер прошёл в привычной для нас атмосфере: мы все вместе поужинали — Ана, Майкл, Джорджи и я. Семейный ужин с беседами на разные темы, шутками и искренними улыбками уже казался чем-то естественным. После еды Майкл пошёл играть с Джорджи, а затем уложил его спать, пока я убирала со стола. Сын был так увлечен — я видела, как его тянуло к Майклу, и всё больше замечала, насколько он к нему привязался. Впрочем, в этом мы с сыном были похожи. Когда я закончила уборку после ужина, Ана попрощалась и ушла наверх, оставив меня наедине со своими мыслями. Вопрос о том, как Натали удалось украсть эскизы из моего кабинета, продолжал терзать меня. Возможно, я действительно преувеличиваю? Мои размышления прервали руки Майкла, обвившие мою талию.
— Спасибо тебе, — шепчу я, когда его губы касаются моей шеи.
— За что? — тихо спрашивает Майкл, не прекращая ласк.
— За то, что ты проводишь время с Джорджи. Я вижу, как он счастлив рядом с тобой, — с благодарностью смотрю на него.
— Я его обожаю, иногда мне кажется, что у нас с ним так много общего. Может, это всего лишь моя иллюзия, но это не имеет значения. Мне приятно думать о том, что он мой сын. Знаю, что это может показаться странным, но именно так я себя чувствую. Я верю, что однажды у нас с тобой будут еще дети, если, конечно, ты этого захочешь.
Слова «еще дети» и «приятно думать, что он мой сын» эхом звучат в моей голове, проникая в самое сердце, и я замираю, не зная, что сказать.
— Я не хотел тебя пугать. Это все можно обсудить, прошу, не принимай это слишком близко к сердцу.
Майкл разворачивает меня к себе и пристально всматривается в мои глаза.
— Ты меня не напугал, — вру я, но Майкл лишь хмыкает, не веря моим словам.
— Адель, — произносит он, смахивая волосы с моего лица и мягко проводя подушечками пальцев по щеке. — Это не значит, что мы сразу начнем делать детей. Просто хочу, чтобы ты знала: я не против этого. Однажды я хотел бы завести с тобой детей, когда ты будешь к этому готова. Представь, какими красивыми они будут.
— Дети?
— Мг, — протягивает он с ехидной улыбкой.
— Я не уверена, что у меня хватит сил. Порой мне кажется, что я не даю Джорджи достаточно любви.
— Это не так. Он счастливый мальчик, и это твоя заслуга, — Майкл крепче прижимает меня к себе.
— Сложно дарить любовь близким, если не умеешь любить себя, — неожиданно произношу вслух. Эта мысль давно разъедает меня изнутри, и я не понимаю, почему сказала это Майклу, если даже себе не могла в этом признаться.
— Адель, что ты такое говоришь? — Выражение лица Майкла меняется на растерянное, а в глазах проскальзывает боль.
— Прости, я не хотела тебя пугать.
Потупив взгляд, я почувствовала себя виноватой за то, что только что сказала. Я не знала, что ещё добавить, чтобы не чувствовать себя такой жалкой.
— Не извиняйся, ты не несёшь ответственности за то, что с тобой произошло. Я хочу, чтобы ты научилась любить себя, чтобы увидела, какая ты удивительная. Увидела то, что вижу я! Открой мне то, что терзает тебя внутри, поделись своими переживаниями — я готов принять твою боль. Позволь мне это, родная, — Майкл делает шаг назад, усаживается на стул и притягивает меня к себе на колени, словно я его маленькая девочка.
— Я не уверена, что смогу, — всхлип вырывается из моих легких.
— Ты невероятно сильная, даже не представляешь, насколько, — нежно говорит Майкл, утирая скатившуюся слезу. Я слабо киваю в ответ и, похоже, решаюсь на то, что раньше казалось невозможным. Рядом с ним всё невозможное становится куда более реальным.
— В ту ночь я поехала в клуб, чтобы забрать сестру. После смерти родителей Ана замкнулась в себе, в то время как Натали пыталась заглушить боль всем, что попадалось под руку, и чаще всего это были алкоголь и наркотики. Она много пила и часто попадала в неприятные ситуации. Мне сразу показалось, что что-то не так: её поведение выглядело странным, но я словно игнорировала очевидное. Когда на меня напали, она просто стояла и улыбалась, даже не пытаясь помочь.
— Напали? — Майкл произносит вопрос сквозь стиснутые зубы. Я замечаю, как его скулы напряжены, а губы сжаты в тонкую линию.