В зеркале меня встретило красное, опухшее лицо, покрытое разводами туши и следами помады. Тональный крем исчез почти полностью, оставив лишь пятна на лбу.
Умыв лицо, я натянула свою любимую широкую майку, доходившую до середины бедра, и направилась на кухню. Мне нужно было успокоительное и вода — казалось, слезы вытянули из меня всю влагу. Спать совсем не хотелось, но хотелось укрыться одеялом, будто оно могло защитить меня от всей той хрени, что творилась со мной.
Отключив телефон, предварительно ответив Кейт, что со мной всё в порядке и я благополучно добралась домой, я легла в кровать, наблюдая за огнями ночного города сквозь окно. Ни одно успокоительное не действовало на меня так, как этот вид.
Спустя два часа бессмысленного ворочания я поняла — заснуть не выйдет. Вздохнув, встала с кровати и решила: может, то, что я так долго откладывала, поможет отвлечься. Включив настольную лампу, я взяла карандаш и начала делать наброски, даже не осознавая, что именно рисую. Линии ложились на бумагу словно сами по себе, без обдумывания, будто шли откуда-то изнутри. Минут через двадцать на листе начали проступать знакомые черты — это был Джорджи. Его глаза смотрели прямо на меня с рисунка: живые, родные.
В голове мелькнула мысль о Майкле, и, не осознавая, что делаю, я начала выводить его черты на бумаге. Спустя полчаса на меня смотрели его глаза со сведёнными на переносице бровями. Интересно, что я нарисовала его именно таким — не улыбающимся, не злым, а задумчивым. Возможно, потому что именно таким я видела его чаще всего — погружённым в свои мысли, сосредоточенным на чём-то. В такие моменты он часто неосознанно поглаживал мою ладонь, и это трогало меня до глубины души. Осознание того, что даже в своих мыслях он искал моего присутствия, казалось мне самым искренним и молчаливым признанием в любви.
Я вытащила чистый холст, разложила краски и, не раздумывая, начала переносить набросок. Кисть скользила по полотну, и мир за пределами этой комнаты исчез. Спустя несколько часов передо мной лежал холст, на котором в хаотичных мазках проступали черты Майкла. Я задумчиво рассматривала изображение, оценивая каждую деталь. Он смотрел на меня, словно был живым. Его яркие голубые глаза, казалось, вот-вот сузятся в улыбке, собирая вокруг себя мелкие морщинки. Пухлые губы, острые скулы, длинные ресницы и тот маленький шрам, историю которого знали только мы двое, не считая того, кто его нанёс. Это было именно то, что мне было нужно. Я полностью отвлеклась от всех разрушающих меня изнутри мыслей и наконец-то успокоилась.
Неожиданно мои размышления прервал шум, который моментально ускорил мой пульс от легкого испуга. Я сидела, боясь даже пошевелиться, пытаясь понять, откуда исходят эти звуки. Через мгновение приглушённый шум повторился. На цыпочках выйдя из комнаты, я поняла, что кто-то стоит у моей двери и, похоже, пытается её открыть. Еле слышно, чтобы не привлекать внимания, аккуратно ступая босыми ногами по холодному полу, я начала подкрадываться, чтобы взглянуть в дверной глазок.
«Кто там? И что ему нужно в такой поздний час?»
Подойдя ближе к двери, я, насколько могла, тихо заглянула в глазок, пытаясь рассмотреть фигуру, стоящую за дверью. В этот момент я перестала слышать всё вокруг, потому что пульс моего сердца отстукивал в ушах, заглушая все остальные звуки. Фигура оперлась о стену и, словно потеряв силы, села рядом с дверью. Человек что-то пытался сделать, его движения казались странными, словно он был не в себе. Несколько мгновений я рассматривала тёмный силуэт, пытаясь понять, что мне делать. Первая мысль была позвонить Майклу, потом я решила, что лучше вызвать полицию, но, наблюдая за этим человеком, поняла, что его движения показались мне знакомыми…
— О Боже… Это Майкл? — прошептала я, удивлённо расширив глаза. Я ещё раз взглянула через дверной глазок, убеждаясь, что не ошибаюсь, — это действительно был он. Он сидел прямо под дверью и больше не двигался, словно заснул.
Я резко повернула ключ в замке и распахнула дверь. Майкл, потеряв равновесие от неожиданности, с грохотом рухнул на пол моей прихожей. Казалось, он даже не сразу понял, что произошло.
— Ой! — только и произнёс он.
— Что ты здесь делаешь? Ты в порядке? — я нащупала выключатель в прихожей, и комната тут же залилась светом. Мы оба сощурились от яркой вспышки и замерли, уставившись друг на друга. Майкл смотрел на мои голые ноги, едва прикрытые большой майкой, а я — на него, лежащего в костюме прямо на полу моей прихожей.
— Ты знаешь, как… какая ты очень, ну очень красивая? — невнятно пробормотал он.
— Ты что, пьян?
— Толь-ко шуть… шу… чуть, — с трудом выговорил Майкл и улыбнулся мальчишеской улыбкой.
— Зачем ты так напился? Что ты вообще здесь делаешь? — я попыталась закрыть дверь, но его ноги мешали. Аккуратно подвинув их, я прикрыла входную дверь. Теперь он полностью распластался у меня в прихожей и продолжал ухмыляться, глядя на меня.
— Ты ответишь? — я серьезно посмотрела на него.
— А ты? — сейчас он напоминал вредного, игривого подростка.
— Что я?
— Ответишь?
— На что?