— Не думаю, — тихо ответила она, пытаясь улыбнуться. — Просто сильный ушиб. Приложу твои замороженные брокколи.
На секунду повисла тишина, а потом мы обе разразились смехом сквозь слёзы. Я прижала Кейт ещё крепче, и слёзы снова потекли по моим щекам.
Сойти с корабля нам помог Мистер Бэдфорд. Вокруг него суетился Мистер Хит и его помощник, с грустными, виноватыми лицами. Я заметила и двух девушек, за которых я заступилась: им тоже помогали сойти на берег, одна кажется плакала. Мистер Бэдфорд шел рядом с нами молча, его лицо оставалось угрюмым, несмотря на комментарии Мистера Хита. Единственное, что он делал — крепче поддерживал Кейт, которая еле ступала на ушибленную ногу. В конце концов, будто не выдержав, он остановился, повернулся и бросил:
— Извиняться нужно перед девушками, а не передо мной, — сказал он ровным голосом и, больше ничего не добавив, направился дальше.
Мы ехали в тишине. Я держала Кейт в объятиях, глядя в окно, пока обрывки моей недавней панической атаки вихрем прокручивались в голове, словно кадры из фильма. Как он держал моё лицо, его нежный голос и руки — этот момент отпечатался где-то глубоко внутри меня. Я украдкой поглядывала на Мистера Бедфорда. Он явно был погружён в свои мысли, хмурясь и периодически сжимая челюсти так сильно, что желваки на скулах подёргивались.
Когда мы добрались до уже знакомого ему адреса, я помогла Кейт аккуратно выбраться из машины.
— Кейт, Вы останетесь у Адель или мы можем отвезти Вас по Вашему адресу? — смущённо спросил Мистер Бэдфорд.
— Эм, это мой адрес, — Кейт посмотрела на него с непониманием.
— Мы живем вместе, точнее, я временно гощу у Кейт, — сказала я, стремясь разъяснить недоразумение. В ответ Мистер Бэдфорд лишь кивнул и протянул руку, помогая Кейт подняться по лестнице. Она упрямо отказывалась от его предложения занести её на руках. Когда мы добрались до квартиры, я помогла Кейт пройти в ванную, снять одежду и встать под душ. Оставив подругу немного прийти в себя под горячим душем, я аккуратно прикрыла дверь ванной и вышла в коридор, где у входной двери стоял Мистер Бэдфорд, нервно переступая с ноги на ногу.
— Я тогда пойду, если вам не нужна какая-то еще помощь, — тихо сказал он, поднимая взгляд на меня.
— Думаю, мы справимся, — произнесла я, стараясь изобразить улыбку. Он кивнул, но продолжал стоять на месте, явно не собираясь уходить.
— Я хотела вам сказать… спасибо за всё. Если бы не вы, я… — мой голос задрожал, и я не смогла закончить фразу. Мне не хотелось снова плакать. Не было ни сил, ни желания делать это при нём.
Он сделал небольшой шаг ко мне и остановился.
— Это меньшее, что я мог сделать, — ответил он с сожалением, сжимая зависшую в воздухе руку в кулак, не решаясь меня коснуться. Я почувствовала, как слеза катится по щеке, и вдруг осознала, что не заметила, как начала плакать.
— И тем не менее, я вам благодарна, — тихо произнесла я.
Наконец, решившись, он осторожно поднес руку к моему лицу и мягко провел большим пальцем по щеке, стирая слезу. От тепла его прикосновения в груди что-то затрепетало, это было не страх, а что-то совершенно новое для меня. Это чувство разливалось теплом по груди и стремительно распространялось по всему телу. Я не могла оторвать взгляд от его лица, в котором сочетались тревога и сочувствие. Мурашки побежали по коже от одного лишь касания, и я непроизвольно дрогнула.
— Извините, я не хотел, — отдернув свою ладонь, произнес он, явно смущенный.
— Все в порядке, — кивнула я, испытывая сожаление от того, что он убрал свою руку.
— Я понимаю, что это сейчас неуместно, да и не только сейчас, но я буду чувствовать себя идиотом, если не скажу. Вы сегодня невероятно красивая. Хотя, в общем-то, как и всегда, но сегодня особенно. Это платье вам очень идет, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза. Его слова звучали трогательно.
— Спасибо, — еле слышно произнесла я, чувствуя, как голос дрогнул.
— Мне действительно жаль, что вечер сложился так. Я хотел пригласить вас на танец, — уголок губ Мистера Бэдфорда слегка приподнялся.
— Честно говоря, я обожаю танцевать, но только не в людных местах, — смущенно призналась я, вытирая слезы.
— Только дома? — спросил он с улыбкой.
— Да, мы часто устраивали танцевальные вечера дома с родителями, — добавила я, грустно улыбнувшись. — Мой папа прекрасно танцевал.
— Я бы с удовольствием на это посмотрел, — по-доброму улыбнулся он.
Между нами повисло молчание, наполненное теми невыразимыми эмоциями, которые сложно передать словами.
— Думаю, мне пора, — произнёс он, словно очнувшись от своих мыслей. — Если вдруг вам понадобится помощь, пожалуйста, позвоните мне.
Я кивнула в знак благодарности, ощущая, как сердце наполняется теплом от его искренней заботы.