— Жить у Кейт было временным решением. Она не брала с меня деньги за аренду, не позволяла делить расходы, и я осознавала, что, несмотря на всё, что она говорит, резко изменить свою рутину и принять тот факт, что в твоей квартире появилась другая женщина и, тем более, ребёнок — это не так уж легко. Маленький ребёнок — точно не про спокойствие и отдых после трудного рабочего дня. Но Кейт слишком воспитанная, чтобы сказать мне об этом. Я хотела как можно скорее найти собственное жильё, но, учитывая большие расходы на детский сад для сына и предложение моей сестры переехать к ней, я решила, что на данный момент это будет лучшим решением для нас. Сестра часто в разъездах, а её квартира больше похожа на дом: у нас больше пространства, и она позволяет делить аренду и остальные расходы. Так мне проще чувствовать себя дома, а не в гостях. К тому же, она моя сестра, и… — я запнулась, едва не произнеся вслух, что ужасно виновата перед Аной. — В общем, мне показалось, что это то, что нам подходит. — Спокойно закончила я.
— Так значит, вы сейчас живёте с сестрой?
— Да. У неё просторная двухэтажная квартира. Я думаю, что нам с Джорджи будет комфортно, — пожимаю плечами и добавляю с лёгкой улыбкой. Мистер Бэдфорд кивает в ответ.
— Могу я задать вам личный вопрос? — спрашивает он, и я тут же выпрямляюсь на стуле, чувствуя, как всё тело напрягается, будто натянутая струна.
— Вы можете задать вопрос, но пока я его не услышу, не могу сказать, отвечу ли я на него, — говорю я, ощущая, как моё дыхание становится прерывистым.
— Понимаю. Это вполне разумное замечание, — говорит Мистер Бэдфорд, — Я хотел спросить, как давно у вас начались панические атаки?
Я молчу, переваривая его вопрос. Решив, что он заслуживает ответа, тяжело вздохнув, я осознала, что, ответив на его, смогу задать свои, которые так меня мучают.
— Я могу ответить на этот вопрос, если вы также ответите на мой.
Он кивает, соглашаясь.
— Они начались около пяти лет назад. — Я замечаю, как глаза Мистера Бэдфордa расширяются от удивления. — Но они давно уже не случались со мной. Думаю, последняя была года два назад… до вчерашней. — Мистер Бэдфорд задумчиво изучает моё лицо, погружённый в размышления.
— Это произошло из-за смерти родителей? — спрашивает он, с интересом, который скрыть не удаётся.
— Нет, — отвечаю я, удивлённая собственной искренностью, хотя могла бы легко соврать. — Но я предпочла бы оставить этот ответ без пояснения, — добавляю я, чувствуя, как моё тело подрагивает от нервного напряжения.
Он кивает с пониманием, но его взгляд выдает, что он не удовлетворен таким ответом. Видно, что он делает усилие над собой, чтобы не настаивать.
— Ваш вопрос, — произносит он, и я вижу, как его взгляд становится внимательным и немного напряжённым.
Я сглатываю, чувствуя, как страх и нервозность сжимают моё горло. После короткой паузы я решаюсь задать свой вопрос:
— Откуда вы знаете, как вести себя при панической атаке? Ваши действия были слишком точными и уверенными.
На последних словах мой голос становится едва слышным.
— У меня много лет назад также были панические атаки. Так я и узнал, как нужно действовать, — отвечает он спокойно. И, неожиданно для меня самой, немного помолчав, он решает продолжить. — Панические атаки случались у меня в подростковом возрасте, но сильнее всего они проявились после смерти мамы. — Он не смотрит мне в глаза, но я чувствую, как горечь утраты заполняет пространство между нами.
Не отдавая отчета своим действиям, я мягко кладу свою руку на его и слегка сжимаю её. В этот момент мне так жаль его, что слова и мысли теряются, остаётся лишь невыразимое желание быть рядом и поддержать.
— Мне жаль, — выпаливаю я, и сразу сталкиваюсь с широко открытыми глазами, смятение которых пронзает меня. Его взгляд становится глубоким и сосредоточенным, и я чувствую, как тепло разливается по моей коже, когда он нежно пожимает мою руку в ответ. Кажется, мир вокруг нас замедляется, и каждый момент затягивается. Мое дыхание становится едва заметным, а его глаза начинают наполняться тёмной тяжестью, что-то незримое и подавляющее растет в их глубине.
Почувствовав эту перемену, я резко напрягаюсь и отдергиваю руку. Опустив взгляд, я сосредотачиваюсь на своём кусочке черничного пирога, остро осознавая, что, если не сделаю вдох, я задохнусь. Мой внутренний голос кричит: «
Сдерживая тревогу, я решаю сменить тему, быстро запихивая остатки пирога в рот, пытаясь вернуть разговор в спокойное русло. Через минут 5, допивая кофе, я рассеянно объясняю, что у меня ещё много дел и меня ждёт сын. Сбивчиво благодарю его за встречу, вскакиваю со стула и, словно земля подо мной превращается в лаву, быстро уношу ноги.
Вернувшись домой, я замечаю пропущенные входящие от Мистера Бэдфорда. Но я не решаюсь на них ответить. Мне нечего сказать, я открылась слишком сильно, позволив себе лишнего.