– Это бесполезно. Они – не из нашего мира, – увидев, что я не удивилась этому, она хмыкнула. – Ты уже знаешь? Прекрасно, одной проблемой меньше. Я говорила твоему отцу, что они должны уйти, но он отказывался меня слушать, искал, искал… и этим окончательно уничтожил чувства, что горели во мне. Я устала с ним нянчиться!
Нянчиться… конечно, какой-то мужчина тридцати лет для неё, тысячелетней, ребёнок. Но проблема в том, что тринадцать лет назад она оставила не только мужа.
– И это был повод бросить дочь?
– Я не бросала. Я оставила тебя на воспитание тем, кому ты больше принадлежала – людям.
– Но сейчас говоришь мне, что я – тоже хранительница и просишь перейти на твою сторону?
– Ты не полностью хранительница, но сила в тебе есть и немалая… Я столько раз пыталась завести ребёнка от земных мужчин и каждый раз не выходило – они были полностью людьми…
Надо же, да я ещё была и не единственной.
– Как и я. Ты во мне тоже ничего не разглядела, и потому бросила.
– Но я рада, что ошиблась, – спокойно ответила она, словно речь шла не о её дочери, а о каком-то… питомце. – Купава, я искренне любила твоего отца – он чудесен, без любви хранительница не может зачать. Но эта земная жизнь… она не для меня, понимаешь? Я люблю всё живое, а не только кого-то конкретного.
– Да что ты говоришь! – едко протянула я и ударила кулаком по столу. – Полагаю, я должна проникнуться этой речью?
– Должна, – уверенно и жёстко заявила мама. – Главное доказательство того, что хранительницами могут стать лишь те, в чьём сердце любовь, это твоя сила. Ты была пустой… до того, как начала влюбляться. Твоя сила хранительницы начала раскрываться с недавнего времени и становиться сильнее под действием чувств и эмоций… такое бывает с нами. Со мной, с тобой. Когда я встретила твоего отца, то стала сильнее, ведь опрометчиво влюбилась.
Опрометчиво… я никогда бы не назвала свою любовь к Максимилиану опрометчивой. Это самое прекрасное, что могло со мной случиться.
– Где ты и где чувства и эмоции? – спросила я устало. Мы с ней словно разговаривали на разных языках. – Ты стоишь передо мной и не разу даже не извинилась, ты требуешь последовать твоему пути. Тебе плевать, что я испытывала… плевать на меня. Почему мне не должно быть всё равно?
Кажется, я оскорбила саму хранительницу душ. Чревато? Возможно. Но она должна понять свою ошибку.
– Ты не задумывалась, почему тебя всегда так заботила судьба малого народца? – внезапно едко спросила мать и, упёршись ладонями в стол, наклонилась ко мне. – Ты всегда больше ценила магических существ, чем людей. Мы с тобой не так уж отличаемся. Идём со мной. Я помогу тебе раскрыть потенциал, перейти на новую ступень развития.
Я покачала головой. Она будто отказывалась меня слышать. Я хотела говорить со своей мамой, а она – с частью той силы, что подарила мне при зачатии.
И я уже устала.
– Ты за этим пришла в академию?
– Не только.
– Значит, ты пришла из-за тьмы?
– Мне нужно защитить мой народ, Купава, а для этого мне нужна ты. Ты – моя наследница, в тебе течёт сильная кровь, поэтому ты поможешь мне удержать защитный контур, чтобы ни одна нимфа не пострадала. Сила в тебе проснулась весьма вовремя.
Пожалуй, на этом всё. Я не добьюсь от неё того, что отчаянно желаю услышать. К тому же времени прошло немало, скоро закончится занятие у магистра Фаэрона, значит, ребята пойдут в столовую. Я ещё успею их догнать.
И забыть об этом разговоре, вернувшись в русло привычно беззаботной студенческой жизни.
– Понятно, – вздохнула я и поднялась на ноги. – Тогда вы пришли не по адресу. Можете уходить.
– Я рассчитывала на согласие, но допускала вероятность отрицательного ответа, – хмыкнула женщина, – поэтому и устроилась преподавательницей, чтобы у меня было время тебя переубедить. Его не так много до прихода тьмы, но есть.
– Это ваше право.
Я поднялась и направилась к выходу. Собиралась попросить хранительницу разрушить защиту на двери, но не успела – она просто слетела. И защита, и дверь – последняя просто сгорела в пламени. И за ней обнаружился Максимилиан Раманский, весьма и весьма злой.
– Макс…
– Ты в порядке? – спросил король, быстро преодолев разделяющее нас расстояние и накрыв мои плечи ладонями, бегло осматривая.
– Да, – коротко кивнула и посмотрела в сторону. – Был неприятный разговор… с матерью.
Макс проследил за моим взглядом и… его взор наполнился не только удивлением, но и досадой, разочарованием. В том, что они знакомы, не оставалось сомнений.
– Вы… – пробормотал он, – не ожидал вас здесь увидеть.
Октавиус связался со мной быстро – сообщил, в каком состоянии находится Купава, заодно намекнул, кем могла быть вызвана такая перемена в её настроении – новой преподавательницей. Обычно принцесса Бриоля сдержанная, но если она позволила себе выплеснуть эмоции в кабинете ректора, – дело дрянь.
Полнейшая.
