Максимилиан вернулся на место, а отец продолжил беседу. Малика бросала на меня сдержанно-ненавистные взгляды, а я вяло доедала тост и собиралась приступить к яйцам-пашот. Безумно хотелось заглянуть в медальон, но я сдерживалась. И лишь когда покинула столовую, незаметно раскрыла защёлку – разумеется, чешуйки там уже не было. Значит, он всё понял? Понял, что это я тогда её украла, нашёл подтверждение вчера на озере, но забрал лишь сейчас – на глазах у всех, но настолько незаметно, чтобы вновь утереть мне нос?
Вздохнув, я в расстроенных чувствах отправилась на обязательную прогулку. Дворцовые девушки, не имевшие официального статуса фрейлин, но по сути ими являвшиеся, составили мне компанию. Они пересказывали последние слухи и ни на секунду, ни на один миг не давали мне забыть о его великолепии.
– У его величества десять дворцов по самым скромным подсчётам, – поделилась первая.
– Зачем ему столько домов? Мог бы раздать их, – заметила я.
– Но ведь это в разных землях и даже королевствах! Например, в Малоземье, говорят, стоит роскошный замок, обставленный по последнему слову магической техники, – доверительно сообщила вторая.
– А для бездомных детей он строит приюты, даже за пределами Рамании, на подвластных ему территориях.
– А что же касается бездомных взрослых? – попыталась я зацепиться хоть за какую-нибудь его провинность.
– Для них приюты не строят, – кивнула третья. – Но его величество обязал купеческие гильдии и большие фабрики брать таких на работу и предоставлять им места в общежитиях. А уж если они от таких тёплых предложений отказываются, значит, не так уж им и нужен комфорт.
Что ж, вполне разумно, даже сказать нечего. Восхваления его величества продолжились, причём уже по второму кругу. Вскоре хотелось рычать и негодовать, но было нельзя – у меня по расписанию значилась встреча с народом. Для этого я отправилась в малый зал для аудиенций.
Сегодня всего десять прошений лёгкой степени вовлечённости – кому-то помочь финансово, для кого-то решить вопросы несправедливого раздела имущества, а для других – получить благословение на брак, вопреки воле родителей. И вот последние как раз были такие.
В зал вошли трое. Две полные женщины неопределённого возраста: на них было столько косметики, что каждой можно было дать как сорок или пятьдесят, так и шестьдесят лет. Первая – в изумрудном платье, скромном, но весьма достойном, а вторая – в красном бархате, видно, что чуть побогаче первой. Между ними плёлся мужичок лет тридцати, невысокий и худенький, он горбился, и свежевыглаженный синий костюм смотрелся на нём смешно, словно на вешалке. Лакей объявил их:
– Мистер Венабль, миссис Венабль и мисс Тайбол!
Сначала я удивилась. Супруги с разлучницей? Я даже приподнялась на троне и только тогда заметила, как дверь справа от возвышения приоткрылась и вошёл его величество Максимилиан со своим наставником. Они вольготно расположились на мягких стульях и даже не посмотрели на меня. Хочет последить за мной?
Я нахмурилась и вновь устремила свой взор на просителей. И вовремя, так как там после глубоких реверансов в мою сторону происходила преинтереснейшая мизансцена: мистер Венабль собирался пойти с мисс Тайбол, но миссис Венабль вовремя схватила его едва ли не за шкирку и отправила в левую сторону импровизированного судилища, где и усадила на стул рядом с собой. Мистер Венабль если и пытался сбежать, то вяло и нерешительно.
– Доброго дня, уважаемые дамы и господа, – начала я. – Что же вас привело на аудиенцию к принцессе?
– Ваше высочество! – воскликнула мисс Тайбол, подскочив с места. Массивные перстни и колье на её руках звякнули, хотя они почти вплотную прилегали к коже полноватой женщины. – Вы должны прекратить этот произвол и помочь мне!
– В чём же должна заключаться моя помощь? – с интересом уточнила я.
– В решении брачного вопроса, разумеется! – подтвердила мои догадки женщина и указала на свою оппонентку. – Она не хочет отдавать мне своего сына!
– Простите, – стушевалась я, – а вы собираетесь его усыновить?
– Ну разумеется, нет! Жениться! То есть выйти замуж, – исправилась мисс Тайбол и нахмурилась. – Но миссис Венабль категорически против этого брака! Объясните же ей, что мой дорогой Доджик сам вправе решать, за кого ему выходить! То есть жениться, – вновь исправилась она.
Заметила, как король Рамании хмыкнул и тут же прикрыл рот ладонью, сделав вид, что прикладывает палец к носу. Я в недоумении взглянула на того самого «дорогого Доджика» и приняла папку с делом от секретаря, пролистнув пару страниц. Пока листала, слово взяла миссис Венабль.
– Ваше высочество, я категорически отказываюсь давать благословение на брак! А без моего благословения мой милый Доджунчик не женится на этой… этой… мегере.
– Ругательства в зале запрещены, – тут же внёс свою лепту секретарь, и я бросила короткий взгляд на несчастную мать.
По крайней мере, такой она старалась показаться: заламывала руки, вздыхала и опускала глаза долу.
– И почему же вы не желаете давать своего благословения?
– Она его использует!
