– Не для вас я старалась, ваше величество, и уж тем более не желаю быть простым дополнением к вам. И прежде чем мы вновь вступим в словесную баталию, хочу вас поблагодарить. За подарок, что я нашла в шкатулке.
– Я лишь хотел вам показать, что обмануть меня не удастся. Это совершенно бессмысленно. Я не ваш отец и буду просчитывать каждый ваш шаг на три хода вперёд.
Я открыла рот. Вот нет бы сказать что-то милое, а он и тут пытается самоутвердиться. И это в него по словам Камильи я должна влюбиться? Да ни за что!
– Посмотрим, – недовольно откликнулась я и протянула руку.
Хотя, собственно, сопровождение мне никто не предлагал, поэтому моя рука буквально повисла в воздухе, пока через безумно тягучее мгновение Владыка Малоземья не соизволил положить мою ладонь на сгиб своего локтя.
Шли в молчании. И оно было знаменательным, потому что едва мы вышли в зал после объявления церемониймейстером, зал взорвался аплодисментами и овациями. На нас смотрели так, словно перед ними как минимум молодожёны.
Именно по этой причине я постаралась уйти, едва мы подошли к моему отцу. Но увы, родитель предвидел мой побег и вовремя схватил меня за руку, притянув к себе.
– Какая роскошная пара! Рядом с вами моя дочь сияет как бриллиант, – улыбнулся отец.
Так, это он не мне и моей красоте сделал комплимент, а королю? Да вы издеваетесь. Не тешьте и без того взлетевшее в небеса самолюбие раманского монарха!
– Она и есть бриллиант, – мягко отозвался Максимилиан и посмотрел на меня. Музыканты играли тихо, но я узнавала партию – вот-вот должны были объявить первый танец, который традиционно принадлежал отцу и его жене. – Бриллиант чистой воды.
– Вы мне льстите, – как можно более миролюбиво откликнулась я, начав нервничать, так как прекрасно помнила о своём обещании первого танца Максимилиану.
И отец, к сожалению, о нём тоже помнил и поспешил подвести к нему разговор:
– Ваши танцы отличаются от наших, ваше величество, – начал отец. – Однако я надеюсь, что они доставят вам не меньшее удовольствие, чем в Рамании. Поэтому предоставляю вам возможность открыть сегодняшний бал.
Ровно после его слов мелодия немного изменилась и начала набирать обороты. Король Рамании, обменявшись благодарностями с моим отцом, подал руку.
– Ваше высочество, вы обещали танец, – напомнил он после заминки с моей стороны.
Я обещала? Может, свалить всё на помутнение рассудка? Упасть в обморок? Какие ещё у меня есть варианты?
Увы, только один, чтобы не выглядеть совсем уж дурой – вложить ладонь в протянутую руку. Его величество повёл меня в центр танцевального зала – мы вошли первые. Именно мы сегодня открывали бал, и гости не смели нарушать наше уединение, наоборот, образовали круг, чтобы не только полюбоваться нами, но и хорошенько обсудить, пряча самые завистливые улыбки за веерами.
Моя ладонь – в его ладони, моя рука – на его плече, его рука – на моей талии. Прижимает настолько тесно, что это почти вопиюще по бриольским традициям, но вот по раманским… говорят, у них более открытые взгляды. И откуда только такой шовинист свалился на мою голову?
Мы смотрим друг на друга, и, кажется, мои щёки начинают гореть. Королю Максимилиану слишком просто проиграть, и я отдавала себе в этом отчёт.
Наконец, мы начали движение. Первый шаг дался особенно тяжело – я будто до последнего не хотела верить, что наш танец действительно возможен. Но вот мы уже кружимся по залу под множеством любопытных голосов.
Танец… завораживающий, неожиданно приятный и спокойный, от которого у меня слегка закружилась голова. Так просто забыть, что я танцую с человеком, предназначенным мне в мужья.
– И как вы отреагировали на эту новость? – внезапно спросил король, покрутив меня вокруг себя.
– О какой именно новости речь?
– О том, что вскоре я стану самым нервным мужчиной на свете, – хмыкнул Макс и теперь мы разошлись, повинуясь фигуре танца. Но мне вновь пришлось попасть в объятия короля уже через несколько секунд. – А ваш отец вздохнёт с облегчением. Теперь я на собственном опыте убедился в вашем сумасбродстве, о котором ходят слухи по всему материку.
Нет, о слухах я знала, даже сама некоторые распускала, но не нужно же сообщать мне о них вот так в лоб. Было бы что хорошее… О других принцессах обычно говорят, какие они красивые, умные или, на худой конец, покладистые. Но я это я.
– Должно быть, вам уже посочувствовали все из вашей свиты? – продолжая улыбаться, спросила я. – Или вы теперь ждёте сочувствия от меня?
– Ну что вы, от вас я жду не сочувствия, хотя… От вас я ничего не жду. За такое короткое знакомство я осознал, что вы будете удивлять меня всю нашу жизнь.
Нет, вы на него посмотрите. Как он уверен, что я выйду за него замуж. Да с чего он вообще взял, что я соглашусь? Какая наивность! Будто бы он уже три ночи простоял в храме на коленях.
