Поездка в Толидо проходит спокойно, и к середине дня Холли снова наблюдает за своей клиенткой у бассейна отеля. Кейт в своём красном купальнике снова и снова рассекает воду – быстро и мощно. Без четверти три спускается Корри и говорит Кейт, что, возможно, ей стоит выйти из воды. Плохие новости, говорит она.
– Просто скажи, – выдыхает Кейт. – Хочу ещё четыре заплыва сделать.
– Не думаю, что тебе захочется это слышать во время плавания.
Кейт отталкивается ногами и подплывает к краю бассейна, кладёт руки на борт. Волосы прилипли к щекам.
– Говори.
– Сегодняшнее выступление отменено.
– Что?
– Анонимный звонивший сообщил, что во время выступления, группа DOOM (Защита наших матерей) начнёт штурм здания с пулемётами и гранатами. Звонивший предупредил, что будут массовые жертвы.
Кейт не столько вылезает из бассейна, сколько выпрыгивает из него. Холли протягивает полотенце, но Кейт игнорирует его.
– Они отменяют моё выступление из-за какого-то грёбаного фейкового звонка в SWAT?
– Звонил сам начальник полиции…
– Мне плевать, хоть бы это был сам Папа Римский! Отменять мою встречу из-за какого-то анонимного звонка? Пытаются заткнуть мне рот? – Кейт разворачивается к Холли. – Они могут так поступить?
– Могут. Это вопрос общественной безопасности.
– Но если они могут сделать это здесь, они смогут и где угодно! Ты понимаешь, да? Кто-то делает один звонок – и всё, меня можно заглушить? Херня! Полная… ХЕРНЯ!
– Во сколько пресс-конференция? – спрашивает Холли.
– В четыре, – отвечает Корри.
– Скажи об этом, – говорит Холли. – Подчеркни, что полиция идёт на поводу у…
– Подчеркну? Да я это в лоб скажу!
«Конечно скажешь», – думает Холли. И она почти уверена, что Кейт права: никакой группировки DOOM не существует. Это мог быть кто угодно – фанатик из «За жизнь», какая-нибудь «Мама за свободу» или прихожанин одной из церквей, про которые говорил Джером. А может, просто школьник, решивший подшутить.
Холли говорит тихо и спокойно, как обычно с эмоциональными клиентами – но не уверена, поможет ли. Кейт не просто расстроена – она кипит от ярости.
– Я к тому, что тебе нужно думать о продолжении тура. Это может даже сыграть тебе на руку.
«А заодно и мне, потому что чем больше у тебя будет полицейской охраны, тем проще мне работать».
Хотя Холли знает: теперь полиция будет заботиться не столько о безопасности Кейт, сколько о безопасности её слушателей. По дороге из Чикаго она уже приняла решение – хоть и с неохотой – довести это дело до самого конца.
Отец и дядя Генри всегда говорили ей: работу не бросают, пока она не закончена.
Теперь Кейт говорит:
– Что-то изменится, если я позвоню начальнику полиции? Скажу ему, что на пресс-конференции выставлю его департамент трусами и слабаками?
– Пресса уже уведомлена, – отвечает Корри. – Начальник Трондл сказал мне это сразу. Сказал, если где-то и случится массовый расстрел, то только не в его городе.
Кейт ходит туда-сюда, оставляя босыми ногами следы, которые быстро исчезают.
Холли никогда не чувствовала сексуального влечения к женщинам, но может оценить ухоженное, подтянутое тело Кейт. И то, как от неё снова словно искры летят – не только физически, но энергетически.
– Завтра у нас день в пути, верно?
– Да, – говорит Корри. – Едем в Бакай-Сити. В пятницу ты выступаешь в Минго. Прямо среди аппаратуры группы Сестры Бесси.
– Поняла, поняла. Но сегодня мы в Толидо. Здесь есть парк, где можно провести митинг сегодня вечером?
– Тебе понадобится разрешение от местного паркового управления, – говорит Холли, – или как у них это называется. А они его не дадут.
– То есть, по сути, Толидо просто отымел меня на вынос, – бросает Кейт, расхаживая взад-вперёд, руки сцеплены за спиной. Холли думает, что она напоминает капитана Блая, шагавшего по палубе «Баунти».[6]
– А если мы всё равно проведём митинг?
Выражение лица Корри говорит, что она это предчувствовала, но не хочет первой произносить вслух.
– Можешь попробовать, – говорит Холли, – но тебя вполне могут арестовать. И ты застрянешь здесь надолго, достаточно, чтобы сорвать весь тур. Особенно если кто-то действительно пострадает. Мой совет…
– Кейт отмахивается:
– Знаю я твой совет. Да-да-да, бла-бла-бла, забей на сегодня, спаси остальную часть тура. – Она продолжает шагать, опустив голову, с каплями воды, стекающими по длинным бёдрам. – Ненавижу, когда эти ублюдки с засранными ртами побеждают, но ты, похоже, права.
– Можно сделать из лимонов лимонад, – осмеливается вставить Холли, готовясь к тираде Маккей. Но та не приходит. Кейт с головой ушла в свои мысли.
– Ладно, вот мой тезис: полиция поддалась на один анонимный звонок как на предлог, чтобы ограничить моё право на свободу слова согласно Первой поправке. Хотя… «ограничить» звучит слишком вычурно. Скажу, что они просто ищут повод спустить мои права из Первой поправке в сортир, – заявляет Кейт.
Холли пытается вставить слово:
– Думаю…
Но Кейт снова отмахивается:
– В унитаз, ладно? Прямо в сраный унитаз. Так сработает?
– Лучше бы опустить…
– «Сраный»? Да, пожалуй. – Кейт пытается и дальше злиться, но вдруг хмыкает от смеха.
– Сработает, – говорит Корри.