— Я знаю, что вы имели в виду.
Ее глаза метали молнии. Она сжала губы и вызывающе посмотрела на меня. Я решил сменить тему.
— Шейла звонила вам?
— Да.
— Как часто?
— Последний раз — три года назад…
Она сделала паузу, ожидая дальнейших вопросов.
— Откуда она звонила?
— Она не сказала.
— И о чем вы разговаривали?
На этот раз Эдна Роджерс долго думала, прежде чем ответить. Она принялась ходить по комнате и разглядывать кровати и тумбочки. Взбила подушку и поправила угол покрывала…
— Шейла звонила домой каждые полгода или около того. Обычно она была или пьяная, или обколовшаяся. Сильно возбуждалась, плакала, и я с ней тоже… Говорила мне ужасные вещи…
— Что именно?
Она покачала головой:
— Там, внизу… мужчина с татуировкой на лбу рассказывал, как вы встретились и полюбили друг друга. Это правда?
— Да.
Эдна Роджерс выпрямилась и посмотрела на меня. Ее губы скривились во что-то напоминавшее улыбку.
— Так что, — сказала она, и я уловил нечто странное в ее голосе, — Шейла спала со своим боссом?
Улыбка еще сильнее исказила ее лицо. Казалось, это был уже другой человек.
— Она работала у нас добровольно, — возразил я.
— Ага. И что именно она добровольно делала для вас, Уилл?
У меня по спине побежали мурашки.
— Все еще хотите судить меня? — продолжала она.
— Я думаю, вам лучше уйти.
— Не нравится правда? Вы думаете, я какой-то монстр и без всякой причины отказалась от ребенка…
— Не мне об этом судить.
— Шейла была отвратительной дочерью! Она лгала, воровала…
— Похоже, я начинаю понимать, — перебил я.
— Понимать что?
— Почему она убежала.
Эдна Роджерс растерянно моргнула и тут же гневно воскликнула:
— Вы не знали ее! И до сих пор не знаете…
— Разве вы ничего не слышали там, в зале?
— Я слышала. — Она немного смягчилась. — Но я никогда не знала этой Шейлы. Она не дала мне возможности. А Шейла, которую я знала…
— При всем уважении у меня больше нет желания выслушивать ваши оскорбления в ее адрес.
Эдна Роджерс замолчала. Она села на краешек кровати и закрыла глаза. В комнате стало совсем тихо.
— Я не для этого приехала сюда.
— А зачем вы приехали?
— Во-первых, я хотела услышать что-то хорошее…
— Вы услышали.
Она кивнула:
— Верно.
— Что же еще?
Эдна Роджерс встала и шагнула ко мне. Я с трудом подавил желание отступить назад. Она посмотрела мне прямо в глаза:
— Я здесь из-за Карли.
Я молча ждал. Продолжения не было.
— Вы упоминали это имя по телефону…
— Да.
— Я не знал никакой Карли тогда и не знаю сейчас.
Она улыбнулась все той же кривой, жестокой улыбкой:
— Вы ведь не стали бы мне лгать, правда, Уилл?
Я вздрогнул.
— Нет.
— Шейла ни разу не упоминала имени Карли?
— Нет.
— Вы уверены?
— Да. Кто это?
— Карли — дочь Шейлы.
Я остолбенел. Эдна Роджерс заметила это и явно получила удовольствие.
— Значит, ваша милая добровольная помощница ни разу не сказала, что имеет дочь?
Я молчал.
— Карли уже двенадцать лет. И я не знаю, кто ее отец. Думаю, об этом не знала и сама Шейла.
— Не понимаю.
Она полезла в сумочку и достала оттуда фотографию. Такие снимки новорожденных делают обычно в родильных домах. Младенец с вытаращенными глазенками, закутанный в одеяло. На обороте от руки написано «Карли». Внизу — дата.
У меня голова пошла кругом.
— В последний раз Шейла звонила в день рождения Карли. И я сама говорила с ней. С Карли.
— Где же она сейчас?
— Понятия не имею, — сказала Эдна Роджерс. — Именно поэтому я здесь, Уилл. Я хочу найти свою внучку.
Когда я добрел до дому, то обнаружил на пороге квартиры Кэти Миллер. Она сидела под дверью, скрестив ноги. Рядом стоял рюкзак.
Увидев меня, она вскочила.
— Я звонила, но…
Я кивнул.
— Это все родители… — опустила глаза Кэти. — Я просто не в состоянии больше оставаться в этом доме. Может, у тебя найдется где переночевать?
— Сейчас не совсем подходящий момент…
— Да?
Я вставил ключ в дверь.
— Знаешь, я тут пыталась разобраться во всем этом… Помнишь, мы говорили? Кто мог убить Джули… И подумала: а что ты вообще знаешь о ее жизни после вашего разрыва?
Мы вошли в квартиру.
— Давай не будем сейчас об этом, — повторил я. — Мне не до того.
Она наконец увидела мое лицо.
— Почему? Что случилось?
— Я потерял близкого человека.
— Ты имеешь в виду свою мать?
Я покачал головой:
— Нет, это другой человек. Его убили.
Кэти ахнула и уронила рюкзак.
— Вы были очень близки?
— Да.
— Твоя девушка?
— Да.
— Ты любил ее?
— Очень сильно.
Она удивленно посмотрела на меня.
— Что такое? — спросил я.
— Не знаю… Будто кто-то нарочно убивает женщин, которых ты любишь.
Подобная дикая мысль приходила в голову и мне. Но из уст Кэти она прозвучала еще более невероятно.
— Мы с Джули расстались больше чем за год до ее убийства.
— И ты успел ее разлюбить?
Мне не хотелось возвращаться к этой теме.
— Так что насчет жизни Джули после нашего разрыва?
Кэти с размаху, по-детски, бросилась на кушетку, подобрала под себя ноги и задрала подбородок кверху, глядя в потолок. На ней, как и в прошлый раз, были джинсы в обтяжку и такой тесный топик, что бюстгальтер казался надетым поверх него. Волосы были собраны в конский хвост, несколько прядей выбились и лежали на щеках.
