— Ты помнишь, с чего я начала: если Кен не убивал ее, то это сделал кто-то другой, верно?
— Да.
— Поэтому я начала изучать ее жизнь в последние месяцы: звонить старым друзьям, вспоминать, как все было, и так далее.
— И что ты выяснила?
— У нее были какие-то неприятности.
Я постарался вникнуть в ее слова.
— Какие именно?
Кэти опустила ноги на пол и выпрямилась.
— А что помнишь ты?
— Ну… Она была на последнем курсе в Хавертоне.
— Нет, не была.
— Как это?
— Ее отчислили.
— Ты уверена? — удивился я.
— С последнего курса, — кивнула Кэти. — Слушай, Уилл, а когда ты видел ее в последний раз?
Я задумался. Теперь уже трудновато вспомнить, столько времени прошло…
— Вы же виделись, когда расставались?
Я покачал головой:
— Она дала мне отставку по телефону.
— Что, правда?
— Да.
— Блеск. И ты это так и оставил?
— Я попытался увидеться, но она не хотела.
Кэти посмотрела на меня так, как будто я сморозил величайшую глупость в истории человечества. Пожалуй, она была права. Почему я не поехал в Хавертон, почему не настоял на свидании?
— Я думаю, — сказала Кэти, — что Джули была замешана в чем-то скверном.
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю; может, я и преувеличиваю. Вообще, хоть я и мало что помню, мне кажется, что перед смертью она была счастлива. Я долго не видела ее такой. Может быть, у нее все наладилось? Не знаю…
В дверь позвонили. Я понурился: не хватало мне еще гостей сейчас. Поняв мое настроение, Кэти вскочила с места:
— Я открою.
Это был рассыльный с корзиной фруктов. Кэти взяла корзину и поставила на стол.
— Здесь конверт, — сказала она.
— Открой.
Кэти достала карточку и стала читать:
— «От детей „Дома Завета“, в знак соболезнования…» — Она вдруг умолкла, не отрывая взгляда от карточки.
— Что там еще?
Она молчала. Наконец подняла на меня глаза:
— Шейла Роджерс?
— Да.
— Твою девушку звали Шейлой Роджерс?
— Да, а что?
Кэти покачала головой и молча положила карточку.
— Что случилось, Кэти?
— Ничего.
— Не надо притворяться. Ты ее знала?
— Нет.
— Тогда в чем дело?
— Ни в чем, — сказала она сухо. — И хватит об этом.
Зазвонил телефон. Дождавшись, когда заработает автоответчик, я услышал голос Креста:
— Возьми трубку!
Я взял.
Крест начал с главного:
— Ты веришь матери Шейлы? Насчет того, что у нее был ребенок?
— Да.
— И что нам теперь делать?
Я ломал над этим голову с той самой минуты, как узнал о Карли.
— У меня есть одна теория.
— Слушаю тебя.
— Может быть, бегство Шейлы связано с ее дочерью?
— Как, например?
— Она могла пытаться отыскать Карли или вернуть ее. Узнала, допустим, что девочка в беде. Или еще что-нибудь в этом роде.
— Какая-то логика в этом есть, — заметил Крест.
— И если мы пойдем по следам Шейлы, — продолжал я, — то, возможно, найдем Карли.
— И можем кончить так же, как Шейла…
— Риск есть, — согласился я.
Наступила пауза. Я бросил взгляд на Кэти. Она смотрела прямо перед собой, закусив нижнюю губу.
— Итак, ты хочешь продолжать, — сказал Крест.
— Да, но не хочу подвергать тебя опасности.
— Ага, значит, это тот самый момент, когда ты говоришь, что мне еще не поздно отказаться…
— Точно, а ты должен ответить, что останешься со мной до конца.
— И звучит торжественная музыка… Ладно, с этим мы разобрались. Теперь вот что: мне звонил Роско. Тот, который Ракель. Он напал на серьезный след — выяснил, каким образом Шейле удалось скрыться. Ты как насчет ночной прогулки?
— Заезжай за мной.
Филип Макгуэйн взглянул на монитор и узнал своего вечного преследователя. Тут же раздался звонок дежурного.
— Мистер Макгуэйн?
— Проводите его ко мне.
— Хорошо, мистер Макгуэйн. Тут с ним…
— Ее тоже.
Макгуэйн встал. Он занимал угловой офис с видом на Гудзон — в том месте, где река огибает юго-западную оконечность Манхэттена. Когда в летние месяцы мимо проплывали гигантские круизные лайнеры, неоновые огни верхних палуб оказывались на уровне окон. Сегодня на реке было пусто. Держа в руке пульт управления, Макгуэйн по очереди включал камеры, отслеживая передвижение Джо Пистилло и его подчиненной.
Макгуэйн не жалел денег на охрану: безопасность никогда не бывает лишней. Каждый, кто входил в его частный лифт, фиксировался сразу несколькими цифровыми камерами — всего их в системе слежения было восемьдесят три. Съемка производилась таким хитрым образом, что любой человек, входящий к Макгуэйну, мог быть представлен в записи как выходящий. И лифт, и коридор были выкрашены в жизнерадостный зеленый цвет. Ничего особенного, даже, пожалуй, уродливо. Но тем, кто что-то понимал в видеомонтаже, это говорило многое: от зеленого фона изображение легче отделить и перенести на другой. Враги Макгуэйна чувствовали себя здесь спокойно — у кого хватит наглости, чтобы совершить убийство у себя в офисе! И поэтому они ошибались. Власти рассуждали точно так же, а наглости Макгуэйну было не занимать. И самое главное, он всегда мог представить доказательства, что жертва покинула его территорию в целости и сохранности. Это делало офис идеальным местом для нанесения решающего удара.
