— Это была самооборона. Когда Брэндон понял, что Элизабет продолжает следить за ним, он вломился в ваш дом с ножом в руках. Бросился на нее… и она выстрелила. Необходимая самооборона.
Я не останавливаясь мотал головой.
— Элизабет позвонила мне, рыдая. Я кинулся к вам. Когда доехал, — он осекся, переводя дыхание, — Брэндон уже умер. Элизабет держала в руке пистолет. Она хотела, чтобы я позвонил в полицию. Я ее отговорил. Гриффину Скоупу не было бы дела до того, что моя дочь просто защищалась. Он бы убил ее или придумал что-нибудь похуже. Я попросил ее дать мне несколько часов. Элизабет колебалась, но в конце концов согласилась.
— Вы перетащили тело, — сказал я.
Он кивнул.
— Я знал о Гонсалесе. Парень быстро скатывался по наклонной плоскости. Я таких отпетых много видел, его бы все равно скоро посадили. Лучшее прикрытие надо было поискать.
Что-то начинало проясняться.
— Только вот Элизабет не согласилась, — догадался я.
— Я не думал, что так выйдет, — кивнул Хойт. — Она услышала в новостях об аресте Гонсалеса и решила устроить ему алиби. Чтобы спасти его, — тесть саркастически усмехнулся, — от пожизненного заключения. — Он покачал головой. — Глупо. Если бы только Элизабет позволила повесить убийство на этого придурка, все бы кончилось еще тогда.
— Люди Скоупа прознали, что она организовала ему алиби? — спросил я.
— Да, из каких-то своих источников. Они провели собственное расследование и узнали, что моя дочь следила за Брэндоном Скоупом. Догадаться об остальном не составило труда.
— Значит, той ночью на озере, — сказал я, — это было что-то вроде мести?
— Отчасти, — согласился, подумав, Хойт. — А кроме того, Скоуп хотел, чтобы правда о Брэндоне никогда не вылезла наружу. Для всех он был погибшим героем. Его отец не желал, чтобы кто-то разрушил эту легенду.
«И моя сестра тоже», — подумал я.
— Я так и не понял, зачем Элизабет спрятала вещи в банковской ячейке.
— Доказательства, — коротко объяснил Хойт.
— Чего?
— Что она убила Брэндона Скоупа. И что сделала это в пределах необходимой самообороны. Элизабет не хотела, чтобы за ее выстрел осудили кого-нибудь другого. Наивно, да?
Нет, не наивно. Я сидел и пытался осмыслить открывшуюся мне правду. Не получалось. Потому что это была не вся правда. Я знал это лучше, чем кто-либо еще. Я смотрел на своего тестя — на посеревшую кожу, редеющую шевелюру, обвисший живот, на сохранившее выправку полицейского, но уже стареющее тело. Хойт думал, будто знает, что случилось с его дочерью. Он и не догадывался, как сильно ошибается.
Я услышал раскат грома. Дождь забарабанил в стекло тысячей маленьких кулачков.
— Вы могли бы, по крайней мере, рассказать мне.
Он со значением покачал головой:
— И что бы ты сделал, Бек? Бросился бы за ней? Чтобы убежать вдвоем? За вами бы проследили. И нас бы просто прикончили всех вместе. Они и сейчас за тобой следят. Мы никому не говорили. Даже матери Элизабет. И если ты хочешь доказательств того, что мы поступили правильно, просто оглянись вокруг. Восемь лет прошло. Все, что сделала Элизабет, — послала тебе пару зашифрованных сообщений. И посмотри, что поднялось.
Хлопнула дверца автомобиля. Хойт по-кошачьи прыгнул к окну и выглянул из-за занавески.
— Та машина, в которой ты приехал. Внутри — двое чернокожих.
— Это за мной.
— Ты уверен, что они не работают на Скоупа?
— Уверен.
Тут же зазвонил мой новый мобильник.
— Все в порядке? — спросил Тайриз.
— Да.
— Выходите.
— Зачем?
— Вы доверяете вашему копу?
— Не совсем.
— Тогда выходите.
Я сказал Хойту, что должен выйти. Он казался слишком пьяным, чтобы среагировать. Я подобрал свой пистолет и двинулся к двери. Тайриз и Брутус уже ждали снаружи. Накрапывал дождь, но никому из нас не было до этого дела.
— У меня для вас звонок. Отойдите.
— Куда?
— Личный, — объяснил Тайриз. — Не хочу ничего слышать.
— Я тебе доверяю.
— Делайте, что я вам говорю, док.
Я отошел так, чтобы меня было не слышно. В окне шевельнулась занавеска — Хойт был начеку. Я поглядел на Тайриза: тот знаками приказал мне поднести трубку к уху. Я повиновался. Тишина, а потом голос Тайриза:
— Линия свободна, давайте.
А за ним — голос Шоны:
— Я ее видела. Она просила тебе передать, что вечером будет ждать у «Дельфина».
Я понял. Шона отключилась. Я вернулся к Тайризу и Брутусу.
— Мне надо ехать. Одному.
Тайриз глянул на Брутуса.
— В машину, — приказал он.
Брутус гнал как бешеный. Он летел по улицам с односторонним движением, наплевав на все знаки. Делал неожиданные развороты, проскакивал на красный свет. По-моему, мы поставили рекорд нарушения правил дорожного движения.
От Метропарка в Айселине можно было за двадцать минут доехать до Порт-Джервиса, а там арендовать автомобиль. Когда мы приехали, Брутус остался в машине, а Тайриз проводил меня до кассы.
— Вы тут советовали мне уехать и больше не возвращаться, — сказал он.
— Советовал.
— Вам, похоже, надо сделать то же самое.
Я протянул руку на прощание. Даже не взглянув на нее, Тайриз порывисто обнял меня.
— Спасибо тебе за все, — тихо сказал я.
Он разжал объятия, поправил сползшую с плеч куртку и покосившиеся очки, пробормотал:
