Не говори никому полностью

— Ох, что же о тебе подумают родители? — Напыщенно и переиграно приоткрыла рот, прикрывая ладошкой. Смесь переживания и сарказма сочилась из нее ядом. — Была такой славной девочкой, а стала шалавой, к которой своих мужей будет опасно подпускать. Каждому дает, и уж точно не скупиться на то, чтобы потерять свою совесть в развратных вещах.

— Честное слово, вам бы полечиться.

Покачала головой и решила закончить наш бессмысленный разговор, дернув дверь. Женщина же посчитала иначе и стиснула мой локоть в своем захвате. Из глаз посыпались искры от давления в чувствительной болевой точке внутренней кости, отчего я прикусила нижнюю губу.

— Либо ты заканчиваешь тереться своей промежностью об моего мужа, либо твоя жизнь перестанет быть такой сахарной.

— Являясь ко мне, вы не брак сохраняете, а своими алчными поступками только усугубляете положение. Семен уже разочаровался в вас. И это может стать последним рывком до потери его.

— Я его никогда не потеряю, милая моя.

— Вот интересно, почему вы хватаетесь постоянно за Семена?

— Я люблю его.

— Это одержимость, а не любовь.

— И это не изменяет существование того, что мы можем быть вместе. Быть одним течением. Сворачивать вместе горы. Не знать, в конце концов, бремени.

Она задумывается о том, что было бы, если не родилась Варя. И упускает реальность.

— Тогда вы забываете одну деталь. Семен не откажется ради эгоистичных идей, бросив все: себя, дочку, интересы хрупкой и неполной семьи, ведь он этим живет.

В раздевалке раздается топот и заходит мужчина с незаметно выделяющейся проседью на волосах и бороде. Я распрямляю плечи. Женя отпускает меня, разминает пальцы и ненатурально кивает мужчине. Приветствую родителя улыбкой, и, раскрыв дверь, зову мальчика, увлекшийся собиранием паззла.

Убедившись в ответной реакции, я непоколебимо возвращаюсь обратно. Наши лица были в двадцати сантиметрах друг от друга, еще шаг и наши носы соприкоснулись бы. Но на глазах незнакомого человека вряд ли стоит быть рискованной, коль я связала себя с деятельностью воспитатель. Я — пример для многих. Для родителей. Их детей. Для своих коллег. И мне ни в коем случае нельзя пленить сомнения в своих словах, ведь тогда я покажу слабые стороны. Да, нормально показывать, что ты тоже живой человек и состоишь из кучи подоплек и чувств, которые иногда не можешь контролировать. Только людям нужна надежда. Надежда на то, что и они сами могут стать теми, кто для них считается самым лучшим.

Наверное, от этого мои родители и стали тем примером, на которого не стоит равняться. Их потребности жить для себя и не знать забот не то что привели меня к точке невозврата, до тех пор, живя в 2000-х, я знавала лишь одиночество и горечь, что предоставили в мои руки люди, считавшиеся моими родителями. Пока я не стала оборачиваться на них, как на тех, до кого нет дела.

Взгляды схлестнулись в безмолвном, лишь понятном для нас поединке, и, возможно, я догадалась о ее истинных мотивах. Евгения оказалась плохой матерью. Никудышной женой. И вряд ли стоит ее в этом упрекать? Нет. Потому что она просто не умеет по-другому. Ей не знакомо коммунизм, самоотдача и, в первую очередь, чистая любовь, от этого ее камин давно сломался.

— Я не откажусь от Семена, Евгения, — вкрадчиво заговорила, чтобы только она услышала эти слова. — Пожалуйста, рассказывайте руководству обо мне. Без разницы. — Всплеснула руками. — Но запомните, вступая на тропу зла, вы в первую очередь теряетесь в корыстях. Будь ад возможным, вы бы стали эксклюзивным представлением для многих демонов, так как ваши грехи не станут милостыней, а лишь углями для раздирающего пламени.

Радужка ее глаз всколыхнулась и тут же затухла. Женя нацепила на себя маску непокорного наплевательства на все, что ей говорит та, кто спала с ее мужем. Пусть так. Я устала ходить на цыпочках вокруг тех, кому дозволено все и устала упускать свое счастье. Брать в руки козла за рога, шагать вперед и чхать на всех куриц, которые гонятся за тобой.

Передо мной человек резко выдернул перчатки из сумки, демонстративно надела их на руки, поправила свою шубу и, бросив напоследок кротко искрометный взгляд.

— Не думай, что светя своим голым несуразным телом ты обворожила моего мужа. Просто ему нужно было утешение, мимолетная интрижка. Ты дала ему это, а теперь свали нахрен с моей дороги!

Женя дернула головой, ее кудри чуть ли не ударили меня в лицо. Я отступила в сторону, чтобы точно не налетела на меня и наблюдала за ее тяжелым перемещением к другому концу раздевалки. Если она пыталась задеть мое самолюбие, огорчу ее, я не настолько влюблена в себя, чтобы идти на отчаянные меры. Уважение и уверенность — вот что дает мне силы.

Мужчина бросил неодобрительный взгляд на маму Вари, на минуту отвернувшись от шкафчика сына. Сильнее нахмурился, как только она грубо схватила свою дочь за руку. Варя противилась, пальчиками пыталась отцепить мертвую хватку матери, но все, что ей удавалось сделать, это вызывать больше электричества между нами.

— Пошли, Варя! Нас дома ждет па-па.