Не говори никому полностью

Нагибаюсь, отчего волосы ниспадают вперед. Заглядываю в ребяческие глаза, выискивая ответ на свой вопрос. Мне хватает всего-то прочитать эмоцию за долю секунды, так как мальчик еще не научился умело возводить ширму, отгораживаться своими личными принципами.

Представляю, что мне ожидать в подростковом периоде, ― ломка их личности возрождает сдвиги прежних особенностей, интересов, появляются субъективные трудности, протесты, ― так как черты поведения приводят его в замкнутость, отрешение, желанию все делать самостоятельно. Для этого должны строится доверительные отношения, с которыми особый подход имеется.

Писала доклад по этой теме, скажу, начиталась там такого, что уже не хочу взросление своего ребенка.

— Нравится, ― просто осведомляет. Сладкая улыбочка сына распаляет меня, немного сходит усталость. ― Я не хочу ни с кем дружить, кроме нее.

Тихо смеюсь.

— А как же Андрей и Витя?

— Они мои друзья, но я не хочу ее знакомить с ними. Могут влюбиться в нее, тогда мы больше не будем друзьями?! ― поспешно вставляет и хмуриться. Складки на его лбу представляют его в виде молодого дедушки.

— Милый, делить девушек ― некрасиво. Не думаю, что мальчики станут подло так себя вести, раз они дорожат вашей дружбой. Вы все делаете вместе, как рассказывает Любовь Юрьевна. Верно? ― Запоздало кивает. ― Постоянно ищете компромиссы, справедливо делитесь, храните тайны и мало ссоритесь, потому что вы не оскверняете уважение друг друга.

— Я не хочу, чтобы она с ними общалась. Пусть лучше со мной!

Гордо распрямляет плечи, как отец. Не сдерживаюсь и тайком закатываю глаза. Порода Красновых, господи!

— Почему эгоизм и считается пороком. Не помнишь басню? Щепочки волосков Лиса не пожалей — остался б хвост у ней.18 Она зажадничала, хотела себе оставить. А ты делаешь практически тоже самое. Дружба не измеряется собственничеством. Ты не должен ограничивать человека желанием «пусть общается со мной», человека нужно ценить, а не скупо гнать свои правила, потому что в один момент ты не заметишь, как потеряешь ее.

— А у тебя когда-нибудь такое было, мама? ― невинно хлопает глазами и облокачивается об меня. Я целую его в макушку, куда кладу подбородок, и тяжело вздыхаю.

— Нет, сынок. Твоя мама не знала, какого иметь друзей.

— А как же тетя Оксана и тетя Настя?

С ними я нашла себя среди других. С ними я обрела стабильность и поддержку, тепло и семью.

— Если говорить про твой возраст, то нет, ― поясняю и заглядываю ему в глаза. ― Когда ты подрастешь, я обязательно тебе объясню. А теперь беги играть. Пойду, разогрею нам что-нибудь поесть.

— Где папа? Он успеет приехать к ужину?

Посмотрела на настенные часы, отмечая, что стрелка перевалила за полвосьмого вечера. Миша должен вернуться с командировки вот-вот.

— Наверное, еще едет. Позвоню и спрошу. ― Его ответ устроил. Он поднимается и идет к выходу, но я его окликаю: ― Не забудь о том, что я тебе сказала. Варя милая девочка, не обижай ее поступками, которые омрачнят ваши взаимоотношения.

Артур кротко кивает, угрюмо смотрит вперед и уходит в свою комнату, оставив меня в очередном смятении. Когда он заговаривает о моей воспитаннице, с которой проводит время куда больше, нежели со старыми друзьями, я вновь возвращаюсь к тому дню, минувший полторы недели назад, ужасаясь своему распутству.

Нас чуть не поймали!

И не это проблема, как ни странно, а то, что я чувствую по отношению к Семену. Меня пугает, радует, злит. Стоило нам слиться в единое целое, как все превратилось в тот мир, о котором с детства мечтала. В нем было наполнено до краев фееричным наслаждением, познанием целомудренности, нежной наполненностью… В объятьях мне не нужно было притворяться. Я была самой собой. Едкие, пестрые, безбожные потоки красок закутали в плед, забрали старые обиды, взамен вернув былое упование света.

Паразит! Микроб! Дьявол! Интриган! Манипулятор! Лжец! Боже, тут соберется целый словарь с паразитами, описывающими парней, что ходят по этой земле как цари Разума и Сердец. Они завладевают нагло, пробираются надолго и обездвиживают все заслонки, противостоящие им. Словно вампир, из которого выкачивают его жизнь в попытке заморозить мощь магии.19 Конечно, на мне не остаются глубокие ссадины от лезвия ножа, но никто не говорил о моральном напряжении.

Я смолчала. Испугалась. Прогнала его, но не хотела его задеть…

За все эти дни мы пересекались сугубо на деловых отношениях, даже проблеск заинтересованности сменился сухостью и отведением взгляда. В глубине души я хотела, чтобы он смотрел на меня, сказал что-нибудь непристойное, только он быстро исчезал. Сдуваю прядку волос и обмахиваюсь, как бы прогоняя бездумные грозовые тучи. Хватит. Может, оно и к лучшему.

Лучшее лекарство от депрессии под именем «Лазарев» ― отрезвить голову чем-то менее губительным. Смена обстановки, посиделки, разговоры ― они разрядят пессимизм, который в последняя время стал частью меня.