Не говори никому полностью

Девчонки в курсе событий касательных мужчины, ворвавшийся в мою жизнь столь неожиданно, что все на своем пути перевернул вверх ногами. Удивительно, еще пару дней назад я мнила, будто все это буйность моей фантазии и не хватает другой альтернативы для развлечений, но проникая глубже себя, осколки больше не ранят как прежде, больно и до крови.

Мне нужны подруги, поэтому… Сглатываю и выпиваю еще для храбрости, только уже шот.

— Алкоголь — зло… — Жмурюсь и прикладываю по инерции руку ко рту.

— Пей-пей, Зуенок. Нам не жалко, главное, поделись уже своими сплетнями! — недовольно просит Оксана, изнемогая от подробностей. Показываю ей язык.

— Я чуть не переспала с ним в детском саду.

Они уставились на меня. Мне показалось, будто я слишком быстро произнесла слова, что они не до конца поняли суть, но Настя, продолжая буравить взглядом, потянулась за текилой и пригубила его.

— Мне не послышалось? — затрудненно переспросила красноволосая.

Качнула головой.

— Отлично.

И продолжила пить.

— Иисус тебя дери! — Хлопнула в ладоши Оксана, отчего Настя зашлась в кашле. Я пришла к ней на выручку, постучала по спине и, убедившись, что кашель миновал, вернулась на свое место. — Ты реально в него втрескалась. Ах ты грязная шлюшка.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Ты бы с ним не переспала, не будь он тебе противен, — угрюмо подметила Настя и еще больше налегла на алкоголь. Что это с ней?

Оксана схватила меня за плечи и дернула:

— Прямо в детском саду? Вы чокнутые, ребятки. Рассказывай все в мелких деталях. Как это было? Он за тобой охотился? Дразнил? Использовал пальцы? Не томи!

— Ты сумасшедшая, — хихикаю и расцепляю ее клешни, сдавившие бедные плечи. Клянусь, там останутся синяки.

— Стараюсь отпугивать потенциальных женихов, — мило улыбается и дергает меня за руку. — Ну, скажи.

— Что я могу сказать? — вздыхаю, опускаю глаза на свои пальцы, спрятанные в руке подруги. — Я себя ощущаю, как в Тартараре20. Совсем запуталась. Больше всего я опасаюсь того, что к нему чувствую.

Плечи Насти еще больше поникают, она сама кажется максимально крошечной, чем дольше мы ведем этот разговор. Подруга наваливается на спинку дивана, продолжая слушать наш разговор, хотя явно летает совсем в другом мире.

Я хмурюсь.

— Тебе понравилось?

— Это было ужасно…

— Волшебно.

— Безумно…

— Сексуально.

— Неправильно…

— О, очень жарко.

— Эй, запихни словарь антонимов в свою прелестную задницу.

Кислицына посылает мне воздушный поцелуй, а в ответ прилетает средний палец. Настя усмехается. Разноцветные фонарики прыгают по нам, разбавляя напряжение.

Решаюсь еще выпить и залпом опустошаю бокал на пляже, после него смело выпиваю шот и прокашливаюсь от скопившейся горечи, сжигающее нутро. Черт. Лекарство отменное, жаль, такая едкая, оставляет сильный ожог. Чуть погодя нега забирает переживания и уносит в небытие.

— Как ты вообще согласилась? — мрачно спрашивает Настя скорее для себя. — Ничего не имею против Кислицыной, потому что она свободная девушка, а тебя муж и сын ждут дома, не ведая, чем ты занимаешься. Ты открыто осмеяла достоинство Миши, Катя! Такое никто не прощает.

— Не угнетай, Настя, пожалуйста, — мерно просит шатенка и берет мою ладонь, сжимая.

Девушка напротив напыщенно складывает руки на груди, откидывается на спинку стула и осуждающе прожигает взглядом. Может, я заслужила такое к себе отношение.

— Можно я спрошу?

Киваю и все тело обмякает, забирая последние ненужные силы.

— Зачем ты рискнула? Не нужно было слушать моих дурацких советов…

— Ты не при чем, Оксана.

С каких пор это секция по сопливым откровениям?

— Наверное, я устала быть тем, кем не являюсь с рождения — порядочной, скрытной, потерянной, уставшей. А с Семеном…хотелось разрядки, хотелось ощутить глубину чувств, которые с Мишей стали сухими. На подобии… — Имитирую взрыв. — В общем, как-то так.

— Что ты с ним чувствовала?

— Что я — это я, — не думая, ответила.

— Это не отменяет того, что ты изменила ему! — гримасничает Настька, изгибая губы в злости. — Как ты собираешься из этого выпутываться?

Кажется, мои глаза скоро потонут в бровях, опускаясь до предела. Оксана выглядит удивленной, так как впервые встречает в нашем кругу такие страсти.

— Что за нападки, Настя? — не сдержавшись, вопрошаю. — Заносишь меня в черный список, словно я перестала для тебя что-то значить. Ты ставишь меня ниже плинтуса! Хотя окажись ты на моем месте, только в роли преподавателя и ученика, ты бы сама хлебнула насмешки дьявола…

Девушка шокировано раскрывает глаза, пораженная резкой защитой. Затем сглатывает, с печальной виновностью опускает глаза, прячась за панцирем. Долго разглядываю ее меняющиеся со скоростью света эмоции — от дерзкой до потухающей, — но только потом до меня начинает медленно доходить суть перемен. Чуть ли не плюется от ненависти к слову «измена», стыдиться чего-то, не бежит оправдать себя.

У нее тоже есть темная тайна!