– Неидеальная я, Пронь. Мать вон говорит, что надо с меня венец безбрачия снимать. А я думаю, что его уже лопатой не собьешь, – выдохнула я. Но она меня и не слышит уже. Хорошо, дежурство у меня сегодня. Клео только будет скучать. Ничего, завтра куплю ей новую игрушечную мышь и баночку ее любимого паштета, стоящую как будто золотое фуагра.
Ну вот такой ритуал у нас. Каждый раз перед смотринами я беру дежурство Прасковьи. Мама в этом случае не может приехать и за шкирку отвести меня к столу, заставленному приготовленными «лично Ларисочкиными золотыми ручками» разносолами, заказанными мамой из дорогого ресторана. Работа моя для родительницы неприкосновенна. Вот только удивляется она, почему, каждый раз, когда у нее в доме такой важный прием со сватовством, у меня дежурство.
– Боже, спасите моего сыночка, – бросается мне наперерез полная женщина, знакомая в нашей клинике даже мадагаскарским тараканам, живущим в подсобке в аквариуме. – Ларисочка Сепановненька, умоляю, мальчик мой умирает. От кролика отказался сегодня. Голодный малыш остался. Боже, и стул у него…
Мальчик, похожий на длинный ассенизаторский шланг, лежит на столе с раздутым пузом и выглядит вполне себе довольным жизнью. Жора питон пяти лет. У него шикарный террариум размером с мою квартиру, с бассейном, тропическими растениями и специальными лампами, имитирующими настоящую тропическую атмосферу. Я бы там пожила с недельку, как на Гоа. И чего ему не хватает, даже господь бог наверное не знает. У нас он бывает каждый день по два раза.
Для информации. Наша клиника находится между городом миллионником и небольшим элитным поселком, в котором живут сильные мира сего. Поэтому собак и кошек мы видим реже чем мальчиков Жор всех мастей, пум, сурикатов и прочих экзотов, которых от чего-то страшно любят держать в питомцах толстосумы. Среди наших пациентов есть лев, рыси, крокодилы, гиббоны, шимпанзе и даже горилла, по имени Жози. Но пациента, которого мне послал какой-то злой и видимо очень изощренный божок вечером…
Впрочем, я забегаю вперед.
До вечера у нас была рутина. Привили гиббона Жучу. Намазали пузо удаву Жоре противоожоговой мазью. Сделали клизму обожравшемуся икрой мейн-куну.
Я проводила Парашку даже раньше на час окончания рабочей смены, шутка ли, подержаться за орла Бархатыча, тут подготовиться надо. Позвонила маме. Выслушала сентенции о том, что я до старости останусь девственницей и не принесу потомства себе и маме желанных внуков. Все таки заглотила два круассана, щедро запила их какао, посыпала голову пеплом, прокляла свою невоздержанность. Записала в блокнот, что нужно купить новую рабочую пижаму, потому что старая видно села после стирки и приготовилась предаться просмотру старой комедии с «носконосным» красавцем из моего сна. Подушку достала, закрыла дверь на ключ. И…
Дверь содрогнулась от ударов как раз в тот момент, когда красавчик Бред на экране начал, сексуально ведя бёдрами, снимать рубашку с красивого своего тела. Я подскочила на импровизированном ложе, чуть не выронила из дрожащей руки хот-дог. О боже, когда я успела его съесть до половины? С тоской посмотрела на свою грудь. По ткани хирургической робы расплылось ярко-красное пятно от кетчупа. Вечер определенно переставал быть томным.
– Круглосуточная ветеринарная помощь. Чем могу быть полезна? – гаркнула я в трубку домофона, так, что сама чуть не оглохла. Пятно кетчупа на груди я размазала еще больше. И теперь была похожа не на доброго доктора Айболита, а на убийцу каннибала.
– Открывай, тут у меня пи… Ужас, короче, – прорычал селектор голосом медведя гризли. – Пулевое. Не откроешь, вынесу дверь к херам, – пообещал хозяин явно какого-то очень крутого зверя. И я ему поверила сразу и безоговорочно. Повернула ключ в замке и уставилась на гориллоподобного монстра. Руки его были вымазаны чем то ярко алым, почти по локоть. Воздух запах металлом и охрененными проблемами. Круассаны подскочили к горлу, а какао устремилось в обратном направлении.
– Где животное? – проблеяла я, чувствуя себя персонажем очень страшного фильма. Черт, ну зачем я поменялась с Прасковьей? Сидела бы сейчас у мамы в гостиной, пила бы шампанское и слушала комплименты очередного колченогого «Не Питта». И может быть даже…
– В машине, – выдернул меня из мечт амбал. – Огнестрел. Разворачивай операционную.
– Кто у вас? Бойцовый? – ну, а что? Такие обычно привозят ко мне рваных псов, которых стравливают в незаконных боях. Ненавижу таких уродов, как тот, который смотрит на меня сейчас оценивающе и как-то с подозрением, как на умалишенную. Собак они просто калечат, совсем не думая о том, что это живые существа, любящие их и преданные.
– В смысле?
– В коромысле. Пока вы тут тупите, он истечет кровью. Я спросила кто у вас? Кобель или сука? – начинаю заводиться я. Чертово какао было слишком сладким. А сахар на меня действует неоднозначно. Похлеще энергетика.
– Чего?
– О боже. Девочка или мальчик?
