– Да не помню я его имя. Так понравился? Забудь. Не нашего полета Грифон. Ларь, да чего ты? Подумаешь, хлюст из телека. Да и болтун к тому же. Обещает, что превратит наш город в цветущий сад и всех осыплет алмазным дождем. Ну трепло же? Этот город если только сжечь и по-новой отстроить. Тогда может быть… А про дожди я вообще всегда с сомнением слушаю. Хорошо не золотым если. Не важно. Да и съемка эта старая. Неделю уже наверное ей. Поди свалил давно в свои ебеня мильярдерские, крем марго кушать.
– Хорошо бы, – задумчиво сказала я. Нет, пытки пудингом я не выдержу больше. Поняла руку, подозвала худенькую официанточку. Вот как у нее получается работать в таком месте и быть похожей на зубную щетку? – Девушка, мне принесите «Фисташковый восторг», корзиночку с фруктовым кремом и…
– Вот это я понимаю, – ажиатировалась Параня. – Гуляем. И ликерчику подороже, девочка, принеси тетенькам. А то после орла у меня что-то есть желание ягодного ликерчику бахнуть за счет подруги, котрая куш сорвала. Кстати, я сказать забыла. Я тут недавно Жопинского видела.
– Кого? – все мои ночные страхи моментально отходят на второй план. И даже страшный «кобель» из телевизора меркнет перед новостью Парани.
– Ну Бориску нашего. Ой, он такой радый был. Даже мопедом своим пожарный гидрант погнул. Так вот. Я его пригласила сюда. Эй, ты чего сбледнула? Только сейчас осознала, что теперь богатая. Везучая ты, Ларка.
– Ну все, – прошептала я, прижав к груди пакет с деньгами. Заметалась глазами по маленькому залу, пытаясь определить пути позорного отступления. Борька вообще не Жопинский. Фамилия у него банальная и абсолютно распространенная. Он Федотов. Жопинским он стал не просто так. Его так прозвали потому, что там где появляется наш Борюсик, происходит какая-то фатальная жопа. Он как всадник апокалипсиса сеет хаос и разруху. А еще, я чуть было не выскочила за него замуж на первом курсе. Но вовремя одумалась. Точнее, после нашего с ним последнего свидания, закончившегося травмпунктом, порваным языком моим, и вывихнутой шеей моего кавалера, я поняла, что просто не вывезу такого экстрима.
– Он знаешь какой стал? Брутальный, нарядный. На мопеде, просто байкер, ага. Шлем у него с рогами. Говорит за ум взялся.
– Я не знаю, за что он там взялся, и совсем не удивлена, что он до сих пор ездит на двухколесной перделке, а не на лексусе, хотя бы, но мне пора, – вякнула я, поднялась со стула и даже почти исполнила свой план дерзкого побега. Почти, потому что…
– Привет, выдры, – раздался над моей бедовой головушкой жизнерадостный рев. Боже, спаси. Ночь была ужасная, теперь еще это – Ларёк, выглядишь бомбезно. Похудела? Не идет тебе. Толстой краше была.
Мой бывший несостоявшийся жених помимо разрушительной силы страшен еще тем, что росту в нем два метра, но при этом он тощий, словно жердь. Ночью без света его можно принять за фонарный столб увенчанный буйной кудрявой мочалкой. И в каком месте интересно я похудела, если после расставания с этим аспидом я приварила килограмм десять, потому что жизнь моя стала спокойной и размеренной.
– Ты надолго? – всхлипнула я, понимая уже, что теперь у меня есть все шансы схуднуть, при чем без диет и спорта. От стрессов постоянных и нервных подергиваний. – Или пока мопед не починят? Тогда я очень рада была тебя повидать. До скорых встреч. Через еще пять лет я соскучусь, может быть. И все такое…
– Ой, ты юмористка. Скажи, Прань, наша Ларчик всегда прямо «жгет». А мопед в уже прошлом. Теперь у меня самокат. Зверь машина. Хочешь покатаю?
Я тут же представила, как у меня горит содранный до мяса зад, и отнимаются конечности по причине сломанного позвоночника, вздрогнула гоня страшные фантазии и пожалела, что меня ночью не пристрелил огромный Буй и не прикопал под кустом во дворе клиники. А я ведь так легко могла умереть. А теперь…
«Господин Леднев будет баллотироваться под номером один. До выборов осталось каких то…»
Чертов телевизор загрохотал на всю кондитерскую. Официантка судорожно жала на кнопки пытаясь его убавить. Даже приход Борюсика померк на фоне рекламного ролика. Я уставилась в экран не в силах отвести взгляда от красующегося на экране «кобеля», который сегодня ночью обзывался на меня и собирался порешить.
– Эх, жаль что не этого подстрелили. Прикинь, ты бы спасла миллиардера, мецената, слугу народа, а он как влюбился бы. И с цветами в зубах заполз бы по водосточной трубе…
– Куда? У меня первый этаж. Параша, я же просила никому. Это тайна. Была, – промямлила я. И страшно мне стало так, что аж волосы все дыбом встали на теле. Он точно вернется и меня зароет, как обещал. Даже не он, зачем пачкаться такому уважаемому члену общества об какую-то ветврачиху? Он пришлет за моей необъятной душой своего адского пса.
– От кого тайна? Борька же наш, – уставилась на меня подруга, которой надо бы вот прямо сейчас запулить в физиономию невинную, тарелку с тарталеткой.
– А что там было то? – оживился Жопинский и я тут жн поняла, что моя тайна уйдет со мной в могилу, при чем очень скоро.
